Шрифт:
После концерта — дивный был концерт! — посидел я с колхозными артистами за богатым колхозным столом, пиво-мед пил, по условным усам, текло, а в безусловный рот попадало.
Этой старой присказкой я и закончу свой рассказ.
Благие порывы
Мы встретились с Волосуевым случайно на улице, и я имел неосторожность задать ему самый банальный вопрос:
— Куда думаете летом поехать отдыхать?
— Вас это действительно интересует? — ответил мне Волосуев вопросом на вопрос и посмотрел на меня испытующе.
Неловко было признаться, что проблема летнего отдыха Волосуева меня мало волнует, и я сказал, что поскольку сам для себя лично эту проблему еще не решил, постольку творческие поиски моих знакомых в этом направлении для меня не безразличны.
— Тогда давайте зайдем в эту «стекляшку», посидим, чего-нибудь выпьем и поговорим на эту тему! — предложил Волосуев.
Я согласился. Мы зашли в кафе, почти пустое, и сели за один из свободных столиков. Официантка с пухлым сонным лицом, сидевшая в дальнем углу, поднялась, сунула в кармашек своего фартучка щетку, которой она расчесывала свои русалочьи кудри, подошла к нам, бросила на стол меню в роскошной глянцевой обложке и сердито сказала:
— На меню не надейтесь, выбирайте только из холодных закусок, у нас плита на ремонте.
— А пиво есть? — спросил Волосуев.
— Пиво есть, но на холодное не надейтесь.
— Холодильник на ремонте? — поинтересовался Волосуев.
– На ремонте!
— А кофеварка?
— На ремонте!
— А директор?
— В отпуск ушел!
Волосуев заказал пива, «какое есть в натуре». Официантка принесла две бутылки, откупорила одну из них и, уединившись за своим столиком, стала пудрить нос и подкрашивать губы. В этом странном заведении все и все были на ремонте!
Мы, давясь, пили отвратительно теплое пиво и вели разговор, который я здесь привожу почти дословно.
— Итак, куда же все-таки вы сами поедете отдыхать? — спросил меня Волосуев.
Я сказал, что, по-видимому, как всегда, на Минеральные Воды — Кисловодск, Пятигорск, Железноводск. Я люблю Кавказ и не изменяю ему, я в этом смысле однолюб.
— Вы — несчастный человек! — с пафосом сказал Волосуев.
— Почему?
— Потому что вы сами себя обкрадываете. Отдых должен быть активным, это вам все скажут. Туризм! И только туризм! Сейчас, когда появились туристские поезда, туристские самолетные рейсы, обрекать себя на сидение в каком-то санатории, на одном месте... боже мой, какая дремучая отсталость!
— Да, но если есть необходимость...
— Бросьте! — перебил меня Волосуев. — Активный отдых лучше всяких ванн и процедур укрепит ваше пошатнувшееся здоровье! Не слушайте врачей, слушайте меня! Отдых — это прежде всего восстановление в человеческом организме нервного равновесия. Согласны?
– Согласен, но...
— Никаких «но»! Мы с Сусанной решили: только туризм. Сколько соблазнительных маршрутов! Горный Алтай с его знаменитым Чуйским трактом! Тайга подступает прямо к асфальту. Вы катите в машине, и вдруг из леса выходит самый настоящий, всамделишний, живой медведь...
— Поднимает лапу и просит подвезти до ближайшего зоопарка! — не выдержал я.
— Оставьте ваши шуточки!.. А Кижи на севере — эта деревянная поэма, срубленная одним топориком...
— И никаких гвоздей! — вставил я.
— И никаких гвоздей! — на полном серьезе подтвердил Волосуев. — Азовское море с его лазурной гладью и огненной рыбацкой ухой на берегу. А Закарпатье?! Буйные горные реки и степенные гуцулы. В дубленках — заметьте!.. Костромские и Мещерские леса... Тебердинский заповедник на том же вашем Кавказе... Столько соблазнительных туристских возможностей - глаза разбегаются!
Я слушал соловьиные рулады Волосуева и с невольным уважением поглядывал на этого хилого энтузиаста активного отдыха. Вот это человек! Не то что мы, грешные, с нашей жалкой мечтой о путевочке в минералводский или черноморский санаторий.
Путевку мне достали в один из хороших пятигорских санаториев.
Утром, после завтрака, я шел по длинному коридору в свою комнату. В одном из его отсеков за низким столиком сидели и нещадно дымили сигаретами картежники. Знакомая картинка! Странные люди эти санаторные картежники! Они находят друг друга каким-то собачьим нюхом сразу же, как только сдадут дежурной сестре свои путевки. Сдадут — и тут же садятся играть. Они не лечатся, не отдыхают, не гуляют, не читают, не смотрят кинокартин — весь свой путевочный срок они играют в карты. С утра до обеда, после обеда — в мертвый час («Мы будем шепотом, сестрица, не беспокойтесь!») — и уж, конечно, после ужина, до кефира на ночь. Сидят и весь день гулко шлепают картами по столу, изредка обмениваясь желчными упреками по поводу неверного хода. Я поравнялся со столиком картежников и, к своему великому удивлению, в одном из них узнал... Волосуева! Я окликнул его. Энтузиаст активного отдыха посмотрел на меня пустыми глазами и безучастно спросил:
— Вы — без?
— Без - чего?
— Без жены?
— Без. А вы?
— Я тоже без жены. — Он заглянул в свой карточный веер. — И кажется, к тому же еще и без трех.
Волосуев обернулся к партнерам и ласково, с подхалимскими нотками в голосе, сказал:
— У меня три взятки, друзья, не стоит бить!
— Нет, стоит, милейший, у вас две взятки. Вы без четырех! — жестко бросил один из игроков — могучий, плечистый, угловатый, с диким мохом на лысой, шишкастой макушке, как утес из песни.