– Вот ты…

– Я знаю, что я очень ответственный доставщик и в качестве чаевых с удовольствием приму чашку чая.

– Проходи и чувствуй себя как дома.

Я жестом пригласила Женю войти, а маме, одним только взглядом, предложила удалиться.

– Мама, это Женя. Женя, это моя мама. Можешь обращаться к ней «тетя Маша», или Мария Сергеевна, как тебе удобно.
– Мама только расплылась в улыбке и собралась что-то говорить, но я ее опередила.
– Но Мария Сергеевна слишком торопится к Константину Александровичу и Андрею Константиновичу, и у нее больше чем на вежливое «очень приятно», к сожалению, сейчас нет времени. Ведь так, Мария Сергеевна?

– Да, конечно.
– Мама от моей речи обалдела, но поняла и приняла все, что я ей наговорила.
– Очень приятно. Да, я исчезаю, а вы не скучайте. Иии…

На коротких несколько секунд мама замерла и почти не дрожащим голосом произнесла уверенное:

– Спасибо.

Как и обещала прежде, она не стала навязывать свое общество моему спасителю и не произнеся больше ни единого слова, с благодарной улыбкой на лице, поспешила спрятаться за своей дверью.

Женя же подарил маме такую улыбку, от которой ее сердце просто не могло не забиться чаще. Естественно, радуясь за меня.

– Ну и как это называется?
– Проходя на кухню, решила поинтересоваться я, хотя, признаться, мне было абсолютно наплевать на то, как это называется. Еще никто и никогда не делал для меня ничего подобного, так какая разница, что подтолкнуло к этому человека?

Ответ я получала уже на кухне.

– Что ж, попробуем разобраться.
– Женя тут же принял позу мыслителя, положив свой лоб на кулак, который, в свою очередь, поставил на стол, за который уселся.
– Любовью назвать это я точно не могу, да и не буду. Парень просто не может полюбить девушку в столь сжатые сроки. Нет. Это исключено. И я здесь не потому что ты мне безумно дорога. Я тебя практически не знаю. И уж точно не потому, что мне захотелось сделать для тебя что-то приятное. А то, что я просто хотел тебя увидеть, вообще не вариант. Знаешь, по ходу я и сам не в курсе, что привело меня сюда.

Женя озадаченно развел руками.

– Может, тебе просто безумно захотелось выпить с кем-то чашечку чая с мелиссой?
– Я решила ему подыграть, хотя никогда не мечтала об актерской карьере.

– Точно! А я-то думаю… Дело однозначно в чае, и плевать, что дома, мама с Лизой и Глебом сейчас тоже чаевничают. У них чай однозначно без мелиссы. Выходит дело в ней.
– Женя откровенно стебался, а я рассмеялась глядя на его смешные рожицы.
– А если честно, я волновался.

Его голос звучал ровно, но в этом спокойствии и крылись истинные эмоции. Я уселась напротив, понимая что Жене есть еще что сказать, и мне до дрожи в коленках хотелось услышать все, до остатка.

– Когда ты убежала со школы, первое что мне хотелось сделать - догнать. Второе - выбить из твоего бывшего немного дерьма. Но если от второго варианта твоя подруга не сильно меня отговаривала, то на счет «догнать», посоветовала забыть.
– Женя нервно теребил несчастную чайную ложку и хоть и старался казаться спокойным, у него это плохо выходило.
– Потом были эти восемьдесят три минуты. Ровно столько ты не отвечала на мои СМСки. Я терялся в догадках, но в глубине души надеялся, что ты не наделаешь глупостей. Да, знаю, ты ясно дала понять что ничего подобного делать не планируешь, но психическое состояние беременных слишком нестабильно. Моя Лизка в этот самый период заделалась вегетарианкой и ходила на митинги по защите животных. Что уж говорить о личных драмах. Мне не хотелось увидеть твое бездыханное тело в гробу и совсем не важно, была бы на твоем лице в этот момент улыбка или нет…

Слова Жени разливались по моим венам теплым медом. Я никогда не слышала ничего более красивого. Даже когда Матвей признавался мне в любви (а это в основном делала я, он же просто отмазывался словечками на подобие «взаимно»), мне не было так хорошо и спокойно. Я не знала, да мне и не нужно было знать, какие именно чувства прячутся за всей этой игрой, но была убеждена в одном - сидящий сейчас напротив меня человек, появился в моей жизни не просто так.

– Ты прикольная барышня, которой стоит увидеть жизнь во всех ее красках. Не стоит, самостоятельно раскрасив все в черный, сводить с ней счеты.
– Это были последние воспоминания о недавнем прошлом. Я мгновенно впитала в себя всю суть этих слов, проникших в глубины моего сознания. Женя свел мой дурацкий поступок до нескольких слов, но таких правильных, четких, нужных.

Я не успела опомниться от предыдущего монолога, загипнотизировано хлопая ресницами, как сидящий напротив парень продолжил, причем в другом направлении.

– Лер, прости но, - Женя задержал взгляд на моем декольте, от чего мне стало неловко, хоть и безумно приятно. Матвей всегда говорил, что Боженька не обделил меня.
– Я подарил тебе кулон, почему на твоей шее до сих пор этот отвратный огрызок?

Признаюсь, в последние несколько часов мне было как-то не до украшений, но Женя заставил задуматься. Действительно - почему?

– Наверное потому, что мне было не до украшений, - честно призналась я.

– Но ведь сейчас, как мне кажется, время подходящее?
– Женя немного склонил на бок голову.
– Я не напрягаю, просто эта половинка…

– Я поняла, - хотя это было не совсем так.

Понимать, по сути, было уже не нужно. На моей шее красовался не символ любви, а простой осколок. Женя прав, сердце нельзя разделить: оно либо любит целиком, либо вообще не любит и никак по-другому. Моя рука автоматически нащупала бесценное когда-то украшение: