— Глаза какие злые, горячие! Боюсь — обожжешь, — пытался успокоить Сафуру Майер.

Он держал ее за локоть, все еще негодуя на тех, кто пустил ребенка на промысел.

— Ив такие дни, когда крепкие люди падают этого грохота в обморо

Тут на нужных специалистов не напасешься медицинского персонала, а какой-то дурак пустил ребенка на промысел... Сознавайся, ты была у папы? — допрашивал Сафуру Майер.

Девочка уже забыла не только про слезы, но и злиться перестала. Промолчав после первого вопроса, она на второй ответила:

— Я не была у папы.

— Ты же неправду говоришь, Сафура!

— Он меня прогнал, — пожаловалась она. — Папа кричал, как ты кричишь, зачем меня пустили...

По дороге к ожидавшей его легковой машине главный инженер Лок-Батана рассказал мне, что у него на промысле уже недели три работает отец Сафуры. Старинный тарталь-щик вернулся на участок. Его поставили масленщиком. В эти дни он копает яму, грузит в цистерны нефть. Отцу, понятно, недоглядеть за такой любознательной дочкой...

— Чья вина, по-вашему, была бы, если б с ней что-нибудь случилось?

— Ничего не случится, — пролепетала где-то у земли Са-фура.

— Главный инженер отвечает у нас за все, даже за непорядки с детским воспитанием! — добродушно ворчал Майер.

В машину он садиться не стал, а сказал шоферу:

— Заведите мотор. Отвезите девочку... Где ты, Сафура, живешь?

— В Арменикенде. Не знаешь разве?

— Ну вот, доставишь ее, как начальство, в Арменикенд.

Пока шофер заводил ручкой мотор, Майер разговаривал

с девочкой:

— Что ж ты наделала! Ах, что ты наделала! И тебе меня не жалко?

— Зачем тебя жалеть?

— Но меня же позовут и меня спросят, зачем ты позволил девочке шататься по промыслу? И будут ругать, ругать, что я плохой, негодный начальник. Меня прогонят, Сафура! Понимаешь, как это плохо, когда прогоняют с работы?

— Правда? — спросила Сафура, глянув на меня.

Майер мигал так настойчиво и просительно, что я солгал,

будто правда.

— А дома не будет ни хлеба, ни супа, — шутил Майер, не представлявший себе, что девочка может ему поверить. — А у меня такая же дочка, как ты. Тебе ее не жалко?

Сафура опять глянула на меня. Я молчал, и она поняла, как и полагается, что я подтверждаю слова главного инженера. Она тревожно прислушалась к тому, как окликнули Майера. Так же тревожно оглядела прибежавшего с промысла рабочего.

— Товарищ директор требует вас к себе, — сказал рабочий.

— Видишь, Сафура? — И Майер опять мигнул мне и шоферу.— Уже вызывают к начальству.

Майер ушел, а шофер посадил Сафуру рядом с собой. Девочка уж очень притихла, мне хотелось ее чем-нибудь обрадовать, и, достав из кармана маленькие ножницы и два листа бумаги, черный и белый, я показал ей, как делают аппликации.

Вырезав силуэт Сафуры, я подарил ей сделанную не совсем по правилам аппликацию. Ей понравилось и то, что аппликация похожа на нее, и что существует не виданный ею способ рисования без карандаша. Теперь я мог расстаться с Сафурой, не особенно упрекая себя за то, что соврал ей. Не догадывались мы с Майером, что Сафуру смутит шутливая болтовня и она задумается... так задумается, как не полагалось, по-нашему, задумываться этой головке.

— Поезжай, поезжай, Сафура! — напутствовал я девочку.— Ты удивишь народ в Арменикенде. «Кто едет?» — «Сафура едет!^ — болтал я, уверенный, что сейчас-то, после моего подарка, она не спросит опять: «Правда?»

Сафура, однако, спросила в третий раз:

— Правда, Сенон Гегогара?

Я был рад, когда машина развернулась, запылила и скрылась в тощих аллеях нового Нагорного парка.

Через несколько дней я встретил Майера в Мардакянах. Он достал из кармана орех.

— Из ваших, — сказал он, — из тех, что вы подарили Са-фуре. Похоже, специально для меня берегла, — пошутил Майер. — До чего не лакомка! Молодец!

На заседании технического совета, сказал инженер, обсуждали доклад знаменитого геолога Толбина. Геолог сделал вывод: еще в этом году следует ждать нового извержения лок-батанского вулкана. А под конец заседания директор Мо-товесян поведал с негодованием Майеру, что кто-то наврал, будто его, Майера, сняли с работы и он бедствует. Вчера директорская машина остановилась на одной из улиц Армени-кенда. Разумеется, автомобиль облепили мальчуганы и среди них, конечно, Сафура. Девочка знает, что Мотовесян — главный человек в Лок-Батане. Она выследила директора, когда тот выходил из магазина.

«Дядя!» — сперва мирно окликнула его Сафура.

«Чего тебе?» — спросил Мотовесян, заподозрив каверзу.

И увидел ее длинный-предлинный язык. Удивленный безобразным поступком девчонки, Мотовесян остановился.

Сафура затем крикнула:

«Ты зачем прогнал дядю Майера? Ты — змея, черт, ведьма!»

Мотовесян бросился к ней, но девочка убежала. Догнать ее директору не удалось.

— Какой-то сукин сын пустил фальшивый слух, — возмущался Мотовесян, - какой-то прохвост...