Раз.., два… Меня сейчас удар хватит. Оградами!

Есть одна… Три! Пиши', двойки в норме, два забора я испортила!

— Ещё чуть-чуть осталось, — успокоил её Тадеуш.

Я остановилась на одной двойке, и у меня стало столько же, сколько и у Павла. Тадеуш выбросил две.

— Бросаю.., бросаю.., на шестёрки! О черт…

У него вышли две шестёрки, а фактически ему нужны были тройки, которых не появилось ни одной. Он повторил операцию.

— Две, в норме. Сколько это выходит?..

Минус девять? Остаются пятёрка и шестёрка…

Пиши! Без оград.

Ева бросила.

— Ax, — сказала она взволнованно, — целых две! Сколько это… Семь, десять… Можно отыграться. Пиши! И две ограды!

— Две! — крикнула счастливая Баська. — Пиши! И две ограды!

Мы уже добрались до одной пары, когда Тадеуш внезапно задержался посреди броска и как-то странно повернул ухо в направлении прихожей.

— Мне кажется или у тебя в кухне действительно что-то пыхтит? Или, может, стреляет?

В ту же секунду до меня донёсся характерный звук, и я сорвалась со стула.

— Господи боже, чайник!!!

Пустой раскалившийся чайник стрелял как бешеный. Несколько мгновений я не знала, что делать, потому что руками его невозможно было взять. Вслед за мной в кухню ворвалась Баська.

— Тряпкой!

— Нет, у меня только рукавичка… Где эта зараза… Вот она!

За это время Баська нашла тряпку, обернула ею чайник, хотела схватиться за ручку, но тряпки было слишком много, а она схватилась неудобно, и раскалённый чайник рухнул на пол. Ноги нам удалось уберечь. Я подняла чайник и быстро сунула под кран, он немного пошипел и успокоился. Я налила воды и снова зажгла газ.

— Надо его прокипятить пару раз, а то будет вонять. У меня уже есть такой опыт, я в жизни сожгла разных чайников штук двадцать.

— А какой-нибудь запасной есть?

— Есть, только очень большой.

— Лучше большой, чем слишком маленький.

А, это тот, который ты держишь в ванной… Действительно, на целый армейский полк хватит…

Тадеуш любезно подождал с бросками до нашего возвращения. Вышли у него две четвёрки.

— Лучше уж эти, чем единицы, — высказался он.

Павел тяжело вздохнул, бросая на две пары.

И как ни странно, получил их, причём не самые плохие, две пятёрки и две тройки. Ева получила ещё более крупные пары — две шестёрки и две тройки, Баська — две пятёрки и две четвёрки, по очкам то же самое, что у Евы. Мне повезло меньше — две четвёрки и две единицы.

— Ничего не поделаешь, запиши. Удивляюсь, что эти две пары вообще вышли.

— Я тоже удивляюсь, — подтвердил Тадеуш, получив две пятёрки и две тройки.

Павел начал следующую комбинацию, тройку, и сразу получил смесь.

— Если уж бросать, то хоть на старшие, — заявил он, откладывая в сторону одну шестёрку.

После двух бросков у него была все та же одна шестёрка. Пришлось прибегать к оградам.

Уже после первой он получил вторую шестёрку и три единицы.

— Вот тебе и тройка. Не хочешь такую?

— Не хочу. С таким же успехом я мог бы её сразу зачеркнуть.

Вторая ограда дала перебор — ещё две шестёрки.

— А нельзя это записать как карету? — спросил он расстроенно.

— Нельзя, — решительно ответила Ева. — Каждый бы так хотел.

Мы уже добрались до «шанса», после старательного вычёркивания обоих стритов, когда Тадеуш снова стал прислушиваться.

— Мне кажется, что твой чайник снова стреляет, — сказал он неуверенно, прежде чем Павел успел взять в руки кости.

Я встала и направилась в кухню значительно спокойнее, чем в прошлый раз, хотя и была несколько удивлена, потому что налила очень много воды и она попросту не могла выкипеть. И все-таки проклятый чайник исхитрился снова оказаться пустым. Он подпрыгивал на плите, а вода находилась на подносе плиты и на полу. Причину я отгадала сразу.

— Лопнул, зараза, черти бы его взяли…

— Можешь ему этого не желать, это уже случилось, — успокоила меня Баська, которая опять прибежала за мной. — Ну что? Идти в ванную за вторым чайником?

— Иди. Его тоже нужно будет прокипятить, потому что я давно им не пользовалась.

Водрузив на плиту чуть ли не пять литров воды, я решила, что теперь можно долго не волноваться, и вернулась в комнату, оставив лужи на произвол судьбы. Павел перестал трясти кости и бросил на каре. И получил его сразу же!