Один раз она не ушла, а просто постояла у двери в свою бывшую комнату, поневоле вспоминая свой первый день в этом доме. Вспоминать её заставил любопытный вопрос: а во сколько закончится вечер? У Тима она не спросила — забыла. Вот и пришлось «вернуться» мыслями в первый день. Но, как только начала раскладывать по полочкам события первых часов здесь, усмехнулась. Воспоминания не помогут. Она в тот вечер напрочь «отрубилась». Бывало с нею такое после стычки с зазеркальным. Ответ приходил не только с болью и кровью. Иногда из неё как будто все силы разом вытягивали, и она всё ещё сознавала реальность, но пошатывалась от головокружения — в лучшем случае, а в худшем — засыпала, глубоко и крепко.

Прежде чем выйти в очередной раз, Кира спросила:

— Игорь, может, вы хотите поужинать? Что все эти мелочи?.. — Она кивнула на столик с закусками. — Время-то как раз…

— Что-то не хочется, — отозвался экстрасенс. — То ли от неподвижного образа жизни в последнее время, то ли от этого бесконечного вечера… — Он вдруг замолк, а потом смущённо спросил: — А долго ли ещё будет продолжаться эта вечеринка? Вроде она и не мешает — еле слышна. Но почему-то я от неё устал. Или я капризничаю из-за вынужденного лежания здесь?..

— Я спрошу у Тима, — пообещала девушка, про себя удивлённо улыбаясь: он задал тот же вопрос, что и она — только мысленно.

Чтобы не раздражать Игоря, который и в самом деле выглядел довольно нервным, несмотря на сонный вид, она решила выйти немедленно. У двери оглянулась, и пришлось вернуться: Шустик пытался допрыгнуть до постели и цеплялся коготками. Но те были ещё слабоваты, и котёнок постоянно съезжал, шлёпаясь на пол. Увлечённый книгой, Игорь не замечал усилий малыша, да ему и трудно было бы нагнуться с кровати. Кира подняла Шустика и спросила у экстрасенса:

— Котёнок вам не мешает?

— Нет. Погладишь его — и как-то сам успокаиваешься.

Девушка поставила энергично дрыгающегося Шустика на постель, и малыш сразу полез на Игоря, который тут же потянулся его погладить. Сама же она пошла к двери, задумчиво размышляя: оказывается, и сам Игорь, если судить по его словам, замечает, что нервничает. Открывая дверь, Кира уже машинально взглянула на место, где обычно лежала змея-призрак. И снова остановилась. Призрака нет. Обвела взглядом комнату, пожала плечами и, шагнув за порог, обернулась закрыть дверь.

Призрачная змея расслабила свои кольца на кроватной стенке, у изножья, будто плохо видимая волнистая гирлянда. Или будто застрявшие в пространстве волны, которые всё никак не могут слиться вниз… Котёнок, сидевший на животе Игоря, пристально смотрел на неё, а та — на малыша.

Кира тихо закрыла дверь и побежала по лестнице.

Не успела сделать пары шагов, как остановилась. Почудился странный, глухой звук из комнаты. Ни о чём не думая, вернулась и бесшумно приоткрыла дверь. Чуть-чуть. И затаила дыхание: призрачная змея узкой головой качалась перед лицом Игоря, который, полулёжа на подушках, закрыл глаза. Из его безвольных рук вывалилась и упала на пол книга — это её стук привлёк внимание Киры. Змея пласталась параллельно лежащему телу и поднималась рядом с его плечом. Развернувшийся на животе спящего (только вот спящего ли?) человека котёнок спокойно смотрел то на призрака, то на человека.

С теми же предосторожностями закрыв дверь в комнату, девушка снова повернулась к лестнице.

Почему змея-призрак остаётся в комнате Игоря? Специально ли это сделал Тим? Или он не знает о том, что делает его «татушка»?

На половине лестницы Кира внезапно остановилась, чуть не задохнувшись: Тим поразился, что она видит зазеркального, после того как тот перенёс внимание на другую жертву. Но почему она, Кира, так спокойно приняла, что Тим понимает, что к чему? Почему она не удивилась, когда он сказал это? Сказал уверенно, будто сам… Кира прижала ладонь к разбушевавшемуся сердцу. А ведь она сама не расспросила его ни о чём. Приняла, как должное, что он знает о своей змее-призраке. Что он видит её, хотя не видят другие. Хотя один раз он обмолвился: возможно, благодаря призрачной змее, он выигрывает в карты…

Сумбур в мыслях после прозрения, что Тим, кажется, не тот, за кого выдаёт себя, заставил усомниться и ещё в одном вопросе, навеянном воспоминанием о карточной игре: он чуть насмешливо сказал о том, что его вели с того времени, когда узнали про него, как отличного игрока в карты. Но теперь и это под вопросом: не он ли сам заставил этих людей думать, что они ведут его? А если он…

Кира ухватилась за лестничные перила, крепко-крепко сжала их.

Не надо думать об этом сейчас. Что бы ни сделал Тим, он — помогает!

Подленькая мысль проскользнула под этим внутренним убеждением: а если он только делает вид? Если, заставив привести в свой дом Игоря, Тим просто-напросто хочет вернуть Кире её способность? Если ему нужна жена, умеющая считывать с зеркал — пусть даже принося при том кровавую жертву? Не слишком ли легко она, Кира, привыкшая шарахаться от людей, доверилась ему? Да, он не просил её использовать своё умение… Но ведь его просьбы — дело времени?.. Или она начала побаиваться будущих перемен в своей жизни, оттого и пугается, оттого и утрирует?