Снова, как в прошлую ночь, он принёс из соседней комнаты зеркальную дверь шкафа. Снова устроил её так, чтобы покрывало могло легко упасть, а в зеркале — отразиться кровать с девушкой. Потом осторожно снял край покрывала с верхнего угла дверцы, чтобы оно легче сползало.

На этот раз было одно маленькое изменение в ситуации: Тим не отошёл к двери, а встал рядом с зеркалом, чуть сбоку. И стал терпеливо ждать.

Тварь, прячущаяся в зеркале, ожила быстро. Кажется, она среагировала на покачивание, которое восприняла как будущее освобождение зеркала от покрывала. Снова из стекла выполз кривой и тощий, как сучок, палец, который осторожно принялся сдвигать верхний край покрывала ниже.

За появляющимися отражениями Тим следил, стоя сбоку от зеркала. Окно. Подоконник. Верх кроватной спинки.

Шагнул встать перед зеркалом.

Отражения мужчины в зеркале не появилось.

Движение чёрного сучка замерло… Несколько секунд пролетели незаметно. Сучок пропал. Зато над краем покрывала снова всплыли те же чёрно-голубые глаза, которые даже не повернулись взглянуть на кровать со спящей девушкой, а сразу уставились в глаза Тима. Тот смотрел спокойно — и немигающе, сощурившись. Зазеркальная тварь тоже смотрела, ни разу не сморгнув… Долго ли продолжалась бы эта игра в страшноватые гляделки-противостояние, неизвестно, только в один момент голубые глаза Тима полыхнули призрачно-зелёным. Без единого звука шевельнулись тонкие губы на спокойно-бесстрастном лице: «Моё». И снова неподвижность с обеих сторон. Чёрно-голубые глаза зазеркальной твари всматривались в голубые глаза человека, который легко выдерживал гнетущий взгляд с той стороны.

Глаза зазеркальной твари потухли. Остался только рисунок их очертаний.

Тим кивнул.

Сначала с поверхности зеркала исчезли чёрно-голубые глаза. Потом пропало отражение, словно зеркало поставили в неосвещённую комнату без окон… Тим поправил верхний край покрывала на зеркале, а потом легко поднял дверцу и вынес её из комнаты.

Вернулся. Сел в кресло, ближайшее к кровати. Долго смотрел на девушку, во сне машинально выпроставшую руку из-под одеяла, чтобы придержать на месте съезжающего с подушки котёнка. Время от времени закрывал глаза и дремал, чтобы резко открыть их на малейший шорох в комнате… Под утро ушёл.

… Слетая с лестницы, Кира уже привычно распределяла собственные дела: сначала в кухню — тётя Соня наверняка уже готовит завтрак, поэтому старушке надо оставить Шустика, чтоб не орал без хозяйки (фыркнула на себя — тоже мне, хозяйка!); потом одеться на улицу и напомнить Леонтию, что обещал взять с собой на расчистку улицы, а ещё спросить, где взять лопату; потом, а ещё лучше — если получится — прямо сейчас, поговорить с Тимом насчёт отменённой вечеринки. И уже внизу, торопливо шагая к дверям столовой комнаты, улыбнулась: пока вчера Тима не было в кабинете, один носок она успела связать. Попробовать дарить по одному? Сама же и рассмеялась, представив себе удивлённое лицо Тима, но с насмешливыми, всё понимающими глазами.

— Девуля, куда это ты намылилась? — крикнул Леонтий из холла, уже одетый, в рабочем тулупчике.

— Доброго утра, Леонтий! — отозвалась Кира. — Подожди меня! Сейчас Шустика тёте Соне оставлю и приду! У тебя для меня лопата есть?

— Есть! — успокаивающе сказал Леонтий. — Как не быть. Иди-иди, я пока зеркала в машине закрою. Выходь сразу на улицу — там буду ждать.

Немного разочарованная, что не нашла первым Тима, девушка добежала до старушки и напомнила, чтобы та не забыла приглядеть за зверёнышем. Потом помчалась наверх, успокоив себя, что с Тимом ещё успеет поговорить. Волчью шубку сообразила не надевать — жарко же будет! Надела свою же куртку и снова, по впечатлению, ссыпалась в лестницы. А в холле — Тим. Судя по высокому чехлу, который он задумчиво застёгивает, собирается на охоту?

— Привет! — радостно сказала Кира. — А я с Леонтием на работу!

— Привет, — спокойно откликнулся Тим. — На завтрак не опоздайте.

— Ага.

Кира проскочила мимо него, сосредоточенно размышляя: надо ли серьёзно расстраиваться, что не сумела, как хотела, прямо сейчас поговорить с хозяином дома о вечеринке? Или, наоборот, хорошо, что можно поговорить потом — не в спешке. О… Кира, выбегая на улицу, внезапно сообразила, что за завтраком будет лучше говорить о том, о чём ей прожужжали все уши за вчерашнее телефонное дежурство. Тогда же, кстати, она узнает отношения всех других жильцов дома к этим вечеринкам. Тёти Сони-то мнение она уже знает, но что скажут братья?

Ощущая себя бегущей чуть не на праздник — в раннее утро, когда на улице светло лишь потому, что везде горят фонари, создавая мелкие, но праздничные переливы разноцветья на пушистой поверхности сугробов, Кира добежала до машины Леонтия, уже заведённой — вокруг неё клубились густые облака пара.

— Можно? — спросила она.

— Лезь! — довольно сказал Леонтий.

По заснеженному зимнему посёлку, ещё спящему в это время, ехать интересно. Если рядом с домом улицы почти идеально расчищены — здесь прошли трактора и грузовики, а снега в последние дни маловато выпало, так — слегка припорошило, то уже в переулке, куда свернул Леонтий, машина пошла между такими снегами, что Кире казалось: распахни она дверцу, протяни руку — и коснётся высящегося вровень с машиной сугроба… А поскольку посёлок, поскольку раннее утро, то вокруг тишина. Что особенно поразило, когда водитель остановил машину и Кира вышла. Даже приглушённо работавший мотор давал возможность ощутить глубочайшую тишь, словно оглохшую из-за высоких сугробов.

— Кира, ты что встала? — спросил Леонтий. — Не бойсь, это местечко хоть и глухое, да тихое. Сюда волки не ходят — Тимыч всех попугал с этой стороны.

— А раньше были? — Кира затаила дыхание: ух ты — волки!

— Были, конечно. Тимыч брал лицензию на отстрел один год — всех отогнал.

— А что здесь за место?

— Почти самый край посёлка. Вон, видишь? Забор. И ворота.

— Здесь тоже ворота? — удивилась девушка.

— А как же? Днём работаю — сюда кружной дорогой от посёлка трактор ходит, а потом и грузовик — снег отвезти. Ты ж не думаешь, что я смогу всё это ручками убрать?.. Вот то-то. Я только дорогу для машины прочищаю, а там — машинами всё и уберут. Ну… Если, конечно, зима такая, как сейчас. Если пожиже будет, и сам справлюсь. Ну, что? Взялись, девуля?