… Эта лестница, как и остальные, ведущие на этажи повыше, была из толстых, дубовых досок. Они не скрипели, но Тим начал подниматься, ступая по лестнице чуть сбоку. На всякий случай. На ногах вместо тапок — разношенные, старые летние полуботинки. Очень удобные именно тем, что в них можно ходить бесшумно как по коврам, так и по голым доскам.

Очутившись наверху, он сделал два плывущих шага к двери в комнату Киры.

Внезапно показалось, что воздух внизу дрогнул. Тим резко оглянулся. Нет, тихо. Затаил дыхание, прислушиваясь уже к пространству внутри комнаты. Впечатление, что за дверью настежь открыто окно, и потоки ледяного воздуха беспорядочно мечутся по комнате. Взявшись за дверную ручку — он помнил, что девушка на ночь не закрывалась, — Тим мягчайшим движением нажал на дверь.

… Край покрывала под давлением съехал с дверцы, обнажив уже всю верхнюю часть зеркала. И застрял: изнутри покрывало было прикручено к тонкой металлической перекладине, на которую вешают галстуки, платки и другую длинную мелочь. Но застряло оно только с одной стороны. С другой, там, где оно было довольно небрежно наброшено на дверцу, покрывало медленно, но очевидно продолжало сползать.

… Кира неожиданно остановилась. Одно из зеркал на её пути привлекло её внимание. Оно было каким-то обыденным и таким простым — обыкновенным, что ей захотелось подойти к нему и разглядеть себя. Ведь она так давно себя не видела, разве что в полупрозрачных отражениях оконного стекла, которых тоже боялась панически — за компанию. Но это… Это зеркало выглядело таким безобидным. Да и… Она вдруг начала размышлять. Да и в остальных зеркалах она уже не раз отразилась — и ничего не случилось… Даже сонная, Кира до слёз обрадовалась: всё закончилось! Она, кажется, может не бояться зеркал, может не бояться отразиться в них! И поспешила к зеркалу…

… Наполовину открыв дверь в комнату Киры, Тим быстро оглядел помещение. Взгляд мгновенно зацепился за полусваленное с дверцы шкафа покрывало. В зеркале уже отражались окно, спинка кровати и подушки. А покрывало продолжало съезжать…

Тим кинулся к кровати, не обращая внимания на потревоженное позади пространство. Рывком откинул одеяло и, просунув руки под затылок и колени девушки, быстро поднял её, метнулся к двери, на лестничной площадке чуть не сшибив старшего брата с ног.

— Ты… — начал было изумлённый Леонтий, пытаясь разглядеть одним глазом Киру — второй почти заплыл под кровоподтёком.

— Тихо… — прошипел Тим, пиная дверь в комнату закрыться.

Застыв на месте, он дышал ртом и так явно прислушивался к тому, что происходит в комнате Киры, что Леонтий невольно, глядя на него, тоже прислушался.

Короткий, тихий, но отчётливый звук — раздражённый скрежет стекла, и братья переглянулись. Леонтий обеспокоенно поднял брови.

— Зеркало, — одним движением губ сказал Тим.

Старший брат внимательно взглянул на Киру, так и не проснувшуюся на руках младшего. Потом кивнул.

— Куда её?

— В столовую. Там диван. Принеси отвёртки. Но в комнату без меня не заходи. Понял?

— Понял.

Сторожа позади, будто страхуя, Леонтий, то и дело оглядываясь, тихо спустился за младшим братом и пошёл к выходу. Там был чулан, в котором, кроме всей прочей хозяйственной мелочи, они держали инструменты.

Когда он снова поднялся в комнату Киры, Тим уже был здесь. Он, присев на корточки, разглядывал внутреннюю часть дверцы, покрывало с которой валялось рядом.

— Что?

— Надо снять эту дверцу и поставить из любой другой комнаты дверцу без зеркала.

— Сделаем. Кира проснулась?

— Нет.

Мужчины закончили дело через полчаса. Тим добавил небольшой штрих: снова повесил на дверцу покрывало. Кира не узнает, что под ним, да и сама не снимет. Зато беспокоиться не будет, что к ней в комнату заходили и ни с того ни с сего сняли зеркальную дверцу. Полюбовавшись сделанным, они разошлись: Леонтий пошёл спать, а Тим перенёс девушку назад, в её комнату. Укрыл одеялом, сел рядом. Минут пять размышлял, что неплохо бы в её комнату добавить пару кресел из пустующих гостевых комнат, потом решил спросить у неё самой, что бы она хотела в эту комнату из мебели.

Девушка спала спокойно, и сон её, кажется, был очень глубоким. Тим ещё немного посидел рядом и встал, ушёл.

–

Когда Кира помогла тёте Соне накрыть на стол, та позвала мужчин завтракать. Виновато поглядывая на синячище Леонтия: сам полез, несмотря на её предупреждение, но ведь всё равно из-за неё! — она спросила:

— Леонтий, а нельзя ли что-нибудь ещё придумать, чтобы синяк побыстрей спал? Может, примочки какие-нибудь? Или медь, говорят, хорошо помогает.

— А-а, — отмахнулся тот. — Мне Митюха мазь оставил. Напоминал бы ещё кто про эту мазь, а то забываю всё.

Некоторое время девушка задумчиво ела салат, соображая: Митюха? Кто это? С трудом дошло. Неудивительно. Как-то трудно соотнести вчерашнего вынужденного гостя, молодого мужчину, высокого и симпатичного врача, с этим именем.

— Тёть Сонь, чё сегодня снилось? — хитровато обратился к старушке Леонтий. — Колись! У тебя сны иной раз интересные бывают. Может, что нам и подскажут.