Сидя в дымной комнате, мужчины потягивали коньяк и молчали. Алекс листал последний выпуск «Делового листка» — подробнее он изучит его потом. По обыкновению, часть информации была чисто технической.

В регулярно печатаемой колонке перечислялись международные ценные бумаги, которые следует продать или хранить. Взгляд Алекса пробежал по перечню «покупайте», «удерживайте» и перескочил на «продавайте». И вдруг резко остановился: «Супранэшнл» — немедленно продавайте на рынке ценных бумаг».

— Льюис, эта рекомендация насчет «Супранэшнл» — зачем продавать акции? И к тому же «немедленно на рынке ценных бумаг»? На протяжении нескольких лет они у вас значились как «долгосрочное вложение».

Хозяин дома задумался, прежде чем ответить.

— Я не уверен в «СуНатКо». Я получаю слишком много негативной информации из различных источников. Слухи о больших потерях, о которых не сообщалось. Также слухи о мошенничестве с отчетами дочерних предприятий. Неподтвержденные слухи, дошедшие из Вашингтона, о том, что Большой Джордж Куотермейн добивается субсидии вроде той, что получила компания «Локхид»… Все это свидетельствует о том, что — может быть, а может быть, и нет — они идут на мель. В качестве предосторожности я предпочитаю отвести моих людей подальше.

— Но все, что вы сказали, это же слухи и непроверенная информация. Такое можно услышать о любой компании. Есть у вас что-то более основательное?

— Нет. Мои рекомендации «продавать» основаны на инстинкте. Временами я на него опираюсь. Это как раз тот случай. — Льюис Д'Орси положил окурок сигары в пепельницу и поставил пустой бокал. — Присоединимся к дамам?

— Да, — ответил Алекс и последовал за Льюисом; но мысли его были все ещё заняты «Супранэшнл».

— Никогда бы не поверил, — резко сказал Нолан Уэйнрайт, — что у тебя хватит смелости прийти сюда.

— Я тоже не думал, что приду. — Голос Майлза Истина выдавал его волнение. — Я думал прийти вчера, затем решил, что не смогу. Сегодня я полчаса проболтался на улице, набираясь смелости.

— Ты можешь называть это смелостью. Я это называю наглостью. Ну вот ты здесь — что тебе нужно?

Они стояли друг против друга в личном кабинете Нолана Уэйнрайта. Они были очень разные: один — крепкий, черный, красивый вице-президент по безопасности банка, другой — Истин, бывший уголовник, — отощавший, бледный, неуверенный в себе, вовсе не похожий на энергичного и любезного помощника управляющего банковскими операциями, работавшего в «ФМА» всего лишь одиннадцать месяцев назад.

Обстановка здесь была спартанская по сравнению с остальными отделениями банка. Гладкие крашеные стены и серая металлическая мебель — в том числе и стол Уэйнрайта. На полу лежал ковер, но тонкий и недорогой. Банк тратил деньги и украшал лишь помещения, способствующие доходам. Охрана не входила в их число.

— Ну, — повторил Уэйнрайт, — что тебе нужно?

— Я пришел узнать, не сможете ли вы мне помочь?

— А зачем я должен тебе помогать?

Молодой человек поколебался, затем, по-прежнему волнуясь, произнес:

— Я знаю, что вы меня подловили с этим первым признанием. В ночь, когда меня арестовали. Мой адвокат сказал, что это было незаконно и не могло быть использовано в суде. Вы это знали. Но вы мне слова не сказали, что то признание незаконное, и я подписал второе для ФБР, не зная, что они отличаются друг от друга…

Глаза Уэйнрайта подозрительно сузились.

— Перед тем как я на это отвечу, я хочу кое-что знать. У тебя с собой есть записывающее устройство?

— Нет.

— Почему я должен тебе верить?

Майлз пожал плечами, затем сложил руки на затылке, как научился делать во время обысков в тюрьме.

Мгновение казалось, что Уэйнрайт не станет обыскивать, затем он быстро и профессионально все же обшарил его. Майлз опустил руки.

— Я стреляный воробей, — сказал Уэйнрайт. — Такие ребята, как ты, думают, что они умные и могут подловить кого угодно, а потом начать процесс. Так ты что же, тюремный адвокат?

— Нет. Я выяснил только про признание.

— Ну хорошо, раз ты заговорил об этом, я тебе расскажу. Конечно, я знал, что юридической значимости это признание иметь не будет. Конечно, я тебя подловил. И добавлю. При тех же обстоятельствах я снова так поступлю. Ты же был виноват, верно? Ты собирался посадить за решетку девушку, Нуньес. Так кто из нас поступил лучше?

— Я просто думал…

— Я не знаю, что ты думал. Ты думал, что вернешься, моя совесть не выдержит и я помогу тебе осуществить какой-нибудь планчик или что ты там задумал. Ну, так все это не вышло, и я не попался.

Майлз Истин промямлил:

— Не было у меня никакого планчика. Я прошу прощения, что пришел.

— Что тебе нужно?

Воцарилось молчание, в течение которого оба пристально смотрели друг на друга. Затем Майлз сказал:

— Работу.

— Здесь? Ты с ума сошел.