Тот факт, что внутренние сигналы помалкивают, еще не железная гарантия, но и не признание вины. Поэтому у нее нет достаточного основания для отказа и наоборот как минимум две причины, чтобы нанять его: у парня есть рекомендации, и она отчаянно нуждалась в помощи, особенно с больным коленом.

– Завтра в восемь, - наконец сказала Джен. – Если ваши рекомендации подтвердяться, вы сможете начать. Если нет… - она пожала плечами, - сможете вернуться туда, откуда пришли, мистер Александр.

– Даймон, - мягко поправил он. – Зовите меня Даймоном.

Он изучал ее ясными бездонными глазами, и в их глубинах вспыхнул огонь. Джейн ощутила соблазнительное тепло и уже пожалела о своем предложении. Ей совсем не нужен рабочий в доме пускающий вход обаяние.

То ли он почувствовал ее желание, чтобы он не смотрел на нее, словно хочет съесть, то ли у него мелькнула такая же мысль на счет «совмещать бизнес и удовольствие», однако взгляд его стал непроницаемым, и Даймон отступил.

– Увидимся в восемь.

Джен заковыляла на крыльцо и наблюдала, как он прошел к своей машине и уехал. Но даже после этого Джен не зашла в дом. Неприятное чувство томления удерживало Джен на месте. Беспокойство в глубине души переросло в нервозность, которая накручивала каждый нерв, оставляя за собой ощущение, будто что-то пытается выбраться на поверхность. Каждую клеточку покалывало, пока Джен смотрела на густой лес, что окаймлял плоское поле с шоссе. Несмотря на теплое и яркое солнце, по телу пробежал холодок.

Она не могла никого видеть, но твердо знала, что в лесу кто-то притаился… и наблюдает за ней.

***

Неделю спустя Даймон работал на лестнице в гостиной, как вдруг услышал стук костылей, предупреждающий о приближении Джен. Воздух гудел от электрических разрядов, высокий резкий звук силы, которая увеличивалась, чем ближе Джен подходила. Даймон знал этот гул. Это была магия, которая сейчас мурлыкала словно котенок.

И это бессмысленно. Джен Кассадей не была колдуньей, демоном или чем-то средним. Она была смертной… с невероятно привлекательными длинными ногами, милыми карими глазами, гладкими темными волосами, спадающими с плеч тяжелым каскадом, и усыпанным веснушками вздернутым носом. Его преследовала желание поцеловать эти веснушки, стащить через голову белую футболку и узнать есть ли они на груди или чуть выше. И этими мыслями фантазии не ограничивались.

Он взялся за эту работу, чтобы быть ближе к лесу и тому, что в нем скрывалось, а не подвергать себя искушению.

Джен остановилась в дверях, солнечный свет из окна заплясал на ее волосах. Даймон опустил кисточку и насладился видом.

– Привет, - сказала Джен с теплой улыбкой, словно свежеиспечённый пирог. Даймону нравилось, что улыбка адресована именно ему. – Ланч готов.

Он снова запротестовал, как и каждый день, с тех пор как начал у нее работать.

– Я могу смотаться в город за сэндвичем.

Джен пожала плечами и воспользовалась обычным аргументом:

– Я уже все приготовила. И вы не можете позволить этой еде пропасть зря.

Он спустился с ней на кухню, и они поболтали о работе.

На следующий день он снова запротестовал, но не так яростно. А на другой день не стал спорить. Понял, что это не принесёт никакой пользы. Кроме всего прочего он любил обедать с ней. Еда была превосходной, а компания еще лучше.

Вместо сэндвичей Джен приготовила тушеное мясо. На этот раз разговор пошел о погоде. Джен казалась уставшей, под глазами красовались темные круги.

– Плохая ночка? – небрежно спросил Даймон, надеясь казаться незаинтересованным.

Джен бросила на него взгляд.

– Я плохо спала. Меня мучила… кое-какая боль.

– В колене?

Ее взгляд ускользнул прочь.

– Можно и так сказать.

Его расстроила мысль о ее страдании. Появилась озлобленность на собственное бессилие. Он не мог ничего сделать, чтобы ей помочь.

– А у вас есть обезболивающее?

– Не от этого. – Джен плотно сжала губы. – Это пустяки. Правда. Я просто должна это пережить. Само пройдет.

Она встала и насыпала ему добавки, прежде чем Даймон успел бы ее остановить.

– Семейный рецепт? – спросил он, меняя тему: было очевидно, что она не желает продолжать разговор.