— Может, оно где и повышается, но только не в Японии, — заметил техник, — во всяком случае, не на том заводе, который производит вот этих клопов. Ей-богу, мистер Трентон! Ну посудите сами!

И все стали разглядывать детали японского автомобиля — третьей машины, ради которой они сюда пришли.

— Папье-маше и солома, — сказал Бретт.

— Одно вам скажу, сэр. Не хотел бы я, чтобы близкий мне человек ездил в такой штуковине. Это же мопед на четырех колесах, причем плохой.

Они еще долго стояли у стендов, внимательно изучая детали интересовавших их автомобилей. Затем пожилой техник проводил их до дверей.

У выхода он спросил:

— Чем теперь порадуете, господа? Я имею в виду нашу лабораторию.

— Хорошо, что вы мне напомнили, — сказал Бретт. — Мы затем и пришли сюда, чтобы вас об этом спросить.

В любом случае это будет малогабаритная машина — так считали все. Оставалось решить главное: какая это будет машина.

Когда они вернулись к себе в административное здание, Адам заметил:

— Долгое время, вплоть до семидесятых годов, большинство людей в нашем деле считали, что малолитражка — это мода, которая скоро пройдет.

— И я был одним из них, — признался Элрой Брейсуэйт. Серебристый Лис присоединился к ним вскоре после того, как они вернулись из лаборатории. Теперь уже впятером — Адам, Бретт, Брейсуэйт и еще двое плановиков — сидели в кабинете Адама и на первый взгляд сотрясали воздух, болтая на отвлеченные темы, а на самом деле надеялись таким путем пробудить друг у друга новые идеи. На столах и подоконниках стояли грязные кофейные чашки и переполненные окурками пепельницы. Было уже за полночь.

— Я думал, что увлечение малолитражками продлится недолго, — сказал Брейсуэйт. Он провел рукой по своей серебристой гриве, которая в этот вечер была необычно взъерошена. — Я тогда работал тоже в весьма влиятельной компании, но все мы ошибались в своих расчетах. Насколько я сейчас вижу, автомобильная промышленность еще долго будет нацелена на производство малолитражных машин.

— Может быть, даже — отныне и вовеки, — заметил один из плановиков, интеллигентный молодой негр в больших очках по имени Кэстелди, которого год назад взяли на работу прямо из Йельского университета.

— Ничто не вечно, — возразил Бретт Дилозанто. — Мода на автомобили столь же капризна, как длина юбок, прическа или язык тинейджеров. Но в данный момент я согласен с Элроем: малолитражка — символ нынешнего общества, и похоже, что это надолго.

— Кое-кто, — заметил Адам, — считает, что малолитражка никакой не символ. Просто людям стало наплевать на то, что думают по поводу их положения в обществе.

— Вы этому не верите так же, как и я, — возразил Бретт.

— И я тоже не верю, — сказал Серебристый Лис. — За последние несколько лет, конечно, изменилось многое, но только не натура человека. Разумеется, налицо синдром «перевернутых ценностей» — в смысле положения в обществе. Да, это модно, но все сводится к тому же, что и всегда: стремлению человека не быть похожим на окружающих или же возвышаться над ними. Даже отщепенец, переставший мыться, жаждет занять свое особое положение в обществе.

— В таком случае, — заметил Адам, — может быть, нам нужен автомобиль, который устраивал бы тех, кто стремится к антиценностям.

— Едва ли. — Серебристый Лис только покачал головой. — Мы все же вынуждены считаться со вкусами обывателей — этой прочной основы нашей клиентуры.

В разговор вступил Кэстелди.

— Но большинство обывателей себя таковыми не признают, — сказал он. — Поэтому теперь и президенты банков носят бакенбарды.

— Как, впрочем, все мы! — И Брейсуэйт пригладил свои. Все рассмеялись.

— А может быть, все это не столь уж и смешно, — заметил Адам. — Может быть, именно это подсказывает нам путь к пониманию того, какая модель нам не нужна. Очевидно, нам не нужна машина, похожая на те, что мы выпускали до сих пор.

— Ну, это чересчур расплывчато, — возразил Серебристый Лис.

— Вместе с тем эту идею нельзя сбрасывать со счетов, — задумчиво произнес Бретт.

— Окружающая среда, — вставил Кэстелди, — тоже обусловливает стремление к «перевернутым ценностям», как мы это назвали. Я еще включил бы сюда общественное мнение, недовольство публики, положение национальных меньшинств, экономические и финансовые трудности и все остальное.

— Это верно, — сказал Адам и, подумав, добавил: — Как известно, мы уже не раз обсуждали эту тему, но давайте еще раз перечислим факторы, составляющие окружающую среду.

Кэстелди заглянул в свои записи.

— Загрязнение воздуха — люди хотели бы что-то в этой связи предпринять.

— Позвольте внести поправку, — проговорил Бретт. — Все хотят, чтобы другие что-то предприняли. Но ни один человек не намерен отказываться от личных средств передвижения — каждый хочет ездить в собственном автомобиле. Этот вывод подтверждается всеми нашими опросами.