Прав Адам. Она действительно глупо себя ведет. А сейчас еще и глупости какие-то выдумывает.

Она подошла к нему сзади, обходя полукруги бумаг, как ребенок, который, играя в «классики», старается не наступить на черту.

Эрика легонько обняла Адама за плечи, прижалась щекой к его лицу. Он, не оборачиваясь, похлопал ее по руке.

— Не мог я отказать сестренке. — Голос у Адама звучал примирительно. — Ну, как бы я ей отказал? Будь все наоборот, Клайд так же поступил бы в отношении тебя, а может, даже сделал бы и больше.

Эрика вдруг поняла, что они поменялись настроениями. Она подумала: «А все-таки, значит, можно вступить в заколдованный круг. Может, все дело в том, что ты этого не ожидаешь, а потом вдруг ты — там».

— Я знаю, — сказала Эрика. — И я благодарна судьбе, что все не наоборот. — У нее было такое чувство, словно она секунду назад избавилась от собственной глупости и неожиданно очутилась в атмосфере нежности и взаимопонимания. — Просто, — мягко продолжала она, — мне иной раз так хочется, чтобы у нас с тобой все было, как прежде. Ведь я совсем мало вижу тебя. — Она кончиками ногтей легонько почесала у него за ушами, чего давно уже не делала. — Я ведь по-прежнему люблю тебя. — И ей так хотелось добавить: «Пожалуйста, ну пожалуйста, давай будем сегодня вместе!» Но она этого не добавила.

— Я тоже не изменился к тебе, — сказал Адам. — Для этого нет никаких оснований. И я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь о нынешней полосе в наших отношениях. Возможно, после того как «Орион» запустят в производство, у меня появится больше времени. — Однако произнес он это без убежденности. Оба они уже знали, что после «Ориона» будет «Фарстар» — модель, которая, по всей вероятности, потребует еще больше времени. Взгляд Адама невольно снова обратился к бумагам.

Эрика сказала себе: «Не спеши! Не наседай!» А вслух произнесла:

— Пока ты будешь этим заниматься, я, пожалуй, пройдусь. Что-то захотелось проветриться.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Она мотнула головой.

— Лучше заканчивай поскорее. — Она знала, что если он сейчас оставит работу, то либо снова засядет за бумаги поздно ночью, либо встанет утром ни свет ни заря.

Адам вздохнул с явным облегчением.

Выйдя из дому, Эрика плотно запахнула замшевый жакет и решительно зашагала по улице. На голову она набросила шарф. Воздух был холодный, хотя ветер, весь день трепавший город автомобилей, стих. Эрика любила гулять по вечерам. Она привыкла к этому на Багамских островах и продолжала и здесь следовать привычке, хотя друзья и соседи не раз предупреждали ее, что за последние годы преступность в Детройте резко возросла и теперь даже в пригородах — Бирмингеме и Блумфилд-Хиллз, — где еще недавно преступность почти отсутствовала, участились случаи ограбления с применением насилия, а иной раз и огнестрельного оружия.

Но Эрика полагалась на удачу и продолжала гулять по вечерам.

Хотя ночь стояла темная — звезды и луну затягивали облака, — но из домов вдоль озера Куортон падало достаточно света, и Эрике видна была дорога. В окнах домов, мимо которых проходила Эрика, порой мелькали человеческие фигуры. Интересно, думала она, как живут эти семьи, что их окружает, какие у них разочарования, непонимания, конфликты, проблемы? У всех что-нибудь да не так — разница лишь в степени неприятностей. А как живут супружеские пары за этими стенами в сравнении с ней и Адамом?

Большинство соседей были автомобилестроителями, и в последнее время у них стало обычаем менять жен. Американские законы о налогах облегчали дело, и многие высокооплачиваемые чиновники обнаружили, что можно добиться свободы, заплатив большую сумму отступного, которая потом никак не отразится на бюджете. Отступное выплачивается из сверхприбылей — значит, ты просто отдашь бывшей жене то, что должен был бы отдать правительству в виде налога. Некоторые меняли жен уже дважды.

О потерпевших крах браках знали все. Но существовали еще и многолетние романы, выдерживавшие испытание временем. Эрика мысленно перебрала широко известные в Детройте имена: Риккардо, Герстенберги, Кнудсены, Якоккасы, Роши, Брамблетты, многие другие. Были и удачные вторичные браки — Генри Форд, Эд Коул, Рой Чейпин, Билл Митчел, Пита и Конни Эстес, Джон Дилорин. Все, как всегда, зависит от людей.

Эрика погуляла с полчаса. Когда она повернула назад, пошел мелкий дождь. Она подставила дождю лицо — по нему потекли струйки, но все равно было приятно.

Она тихонько вошла в дом, чтобы не потревожить Адама, который по-прежнему сидел в гостиной, углубившись в свои бумаги. Поднявшись наверх, Эрика вытерла мокрое лицо, расчесала волосы, потом сняла костюм и надела только что купленную ночную рубашку. Критически оглядев себя, она поняла, что бежевый прозрачный нейлон идет ей куда больше, чем она представляла себе в магазине. Затем она накрасила губы оранжевой помадой и щедро опрыскала себя духами «Норелл».

Подойдя к двери в гостиную, она крикнула Адаму:

— Ты еще долго?

Он поднял на нее глаза и тотчас снова уткнулся в бумаги, лежавшие в голубой папке, которую он держал в руках.

— Наверное, с полчаса.

Адам и внимания не обратил на прозрачную ночную рубашку — где уж ей конкурировать с папкой, на которой большими буквами было написано: «Статистический прогноз учета легковых и грузовых автомобилей в отдельных штатах». Надеясь, что духи окажутся более эффективными, Эрика подошла к нему сзади, но он лишь чмокнул ее, пробормотав при этом: «Спокойной ночи. Меня не жди». Ей подумалось, что она вполне могла надушиться камфарным маслом.