— Вот за этим надо особенно внимательно следить, — вставил Элрой Брейсуэйт. — Если мы когда-нибудь расстанемся с двигателем внутреннего сгорания, ему на смену скорее всего придет газотурбинный двигатель. Однако создание такого автомобиля наталкивается на множество технических проблем: эта машина будет приемлема только в том случае, если турбина будет обеспечивать достаточную мощность, что, в свою очередь, поставит вопрос о дорогостоящем охладителе, если вы не захотите заживо сжигать пешеходов. Но все это вполне разрешимые проблемы, и мы над ними сейчас работаем.

— О'кей, насчет металлов все ясно, — произнес журналист из «Уолл-стрит джорнэл». — А что нового в других областях?

— Скоро в каждой машине появится одна существенная деталь — компьютер. — Адам взглянул на корреспондента Ассошиэйтед Пресс. — Он будет совсем маленький — не больше отделения для перчаток.

— А для чего он?

— Да почти для всего. Он будет контролировать режим двигателя — состояние свечей, подачу горючего и прочее. Будет следить за выхлопными газами и предупреждать о загрязнении воздуха. Это явится настоящей революцией и во многих других областях.

— Например? — спросила журналистка из «Ньюсуик».

— Компьютер будет думать за водителя и исправлять его ошибки прежде, чем тот сообразит, какую промашку он допустил. Компьютер будет управлять тормозами с независимым приводом на каждое колесо в отдельности, чтобы при заносе машина сохраняла устойчивость. На автомобилях будут установлены радары, которые просигналят водителю, если идущая впереди машина вдруг снизит скорость или вы сами слишком приблизитесь к ней. В критической дорожной обстановке компьютер автоматически погасит скорость вашей машины и притормозит ее, и, поскольку компьютер реагирует на все быстрее, чем человек, это приведет к сокращению числа аварий. На шоссе можно будет подключаться к автоматическому радарному устройству, регулирующему транспортные потоки, а недалек и тот день, когда наземный транспорт будет контролироваться с помощью космических спутников.

Адам поймал одобрительный взгляд Джейка Эрлхема и сразу понял, почему тот так на него посмотрел. Ему удалось перехватить инициативу в этой беседе, то есть применить ту тактику, на которой всегда настаивал отдел по связи с общественностью.

— Все эти перемены, — продолжал Адам, — приведут к тому, что внутренний вид салона машины, особенно та его часть, где сидит водитель, в ближайшие годы существенно изменится. Наличие компьютера заставит нас изменить большинство приборов. Так, например, мы уже сейчас можем твердо сказать, что указатель уровня горючего в баке отживает свой век; его место займет прибор, который будет показывать, на сколько миль вам еще хватит горючего при данной скорости. На маленьком экранчике водитель прочтет информацию о дороге и предупреждающих знаках, поступающую с установленных на шоссе электромагнитных датчиков. Сидящему за рулем трудно бывает разглядывать придорожные указатели — эта система информации уже изжила себя, — и шофер часто проскакивает мимо, не замечая знаков. А когда они будут появляться в машине, прямо у него перед носом, он их не пропустит. Далее, если вы едете по новой дороге, вам достаточно будет вставить кассету в магнитофон, как вы это делаете сейчас для развлечения. В вашем автомобиле будет приемник, работающий в одном диапазоне с системой дорожного оповещения, и вы будете получать звуковые и визуальные указания с экрана. Ваш автомобиль снабдят передатчиком, работающим в определенном диапазоне частот. Эта система будет действовать в масштабах всей страны, так что водитель в случае необходимости сможет запросить по радио о любой помощи.

Корреспондент Ассошиэйтед Пресс вскочил с места.

— Могу я воспользоваться телефоном? — спросил он Эрлхема.

Тот спрыгнул с подоконника и направился к двери, жестом дав понять журналисту, чтобы он следовал за ним.

— Я сейчас найду вам какой-нибудь укромный уголок.

Остальные тоже начали вставать. Дождавшись, когда представитель телеграфного агентства выйдет, Боб Эрвин из «Ньюс» спросил:

— Кстати, насчет этого компьютера. Он уже будет на «Орионе»?

Черт бы побрал этого Эрвина! Адам понял, что его загнали в угол. Он должен был бы ответить «да», но ведь это пока еще секрет. Если же он ответит «нет», то со временем журналисты уличат его во лжи.

— Вы же знаете, что я не могу говорить об «Орионе», Боб, — сказал Адам.

Журналист усмехнулся. Он все понял: Адам ведь не сказал «нет».

— М-да!.. — изрекла брюнетка из «Ньюсуик». Теперь, когда она встала, она оказалась выше и тоньше. — Здорово это вы повернули разговор и увели его от тех проблем, из-за которых мы здесь и собрались.

— Если это кто-нибудь и сделал, то не я. — Адам смотрел ей прямо в глаза. Они у нее были словно голубые льдинки, насмешливые, оценивающие. Он почувствовал, что не прочь был бы встретиться с нею при других обстоятельствах и не как с оппонентом. Он улыбнулся. — Я всего лишь обычный чиновник в автомобильной промышленности, который старается смотреть на дело с двух сторон.

— Вот как! — Ее глаза по-прежнему с насмешкой в упор смотрели на него. — В таком случае, может быть, ответите мне честно на такой вопрос: что, подход к делу в автомобильной промышленности действительно начал меняться? — Она заглянула в свой блокнот. — Крупные автомобильные фирмы решили наконец шагать в ногу со временем и начали считаться с новыми идеями об общей ответственности, о развитии общественного сознания, о реалистическом подходе к изменению шкалы ценностей, включая и автомобили? Вы искренне считаете, что интересы потребителей будут приниматься во внимание? И действительно наступает новая эра, как вы сказали? Или все это только ширма, созданная вашими адвокатами по связи с общественностью, тогда как на самом деле вы надеетесь, что внимание, под прожектором которого вы сейчас находитесь, перекинется на что-нибудь другое и все вернется на свои места и станет как прежде, когда вы действовали, как хотели? Действительно ли вы заинтересованы в том, чтобы способствовать охране окружающей среды и повышению безопасности, или вы обманываете и себя, и нас? Quo vadis? Вы помните, чему вас учили по-латыни, мистер Трентон?

— Да, — ответил Адам, — помню. Quo vadis? Камо грядеши?.. Стародавний вопрос, который задает себе человечество на протяжении всей истории, — вопрос, обращенный к цивилизациям, народам, индивидуумам, группам людей, а теперь даже к одной из отраслей промышленности.

— Послушайте, Моника, — вмешался Элрой Брейсуэйт. — Это вопрос или выступление?

— И то и другое. — Девица из «Ньюсуик» одарила Серебристого Лиса холодной улыбкой. — Если для вашего понимания это слишком сложно, я могу разбить свой вопрос на несколько и употреблять более короткие слова.