Вера что-то пробормотала и, задыхаясь от гнева, подняла над головой палку, опираясь другой рукой о стол.

Со злобным ворчанием она обрушила свое оружие на голову кота. Сила и свирепость этого удара для человека ее лет и физического состояния были просто невероятные. Кот дико завопил, пытаясь убежать. Но его настиг повторный удар, раскроивший ему череп. Несчастное животное вытянулось на полу, и Вера, уперев конец палки ему в бок, налегла на нее всем своим весом и давила до тех пор, пока кровь потоком не хлынула у него из горла. Вид крови, казалось, еще больше возбудил ее, потому что она снова подняла палку и вновь обрушила ее на голову кота. На сей раз сила удара была такова, что череп раскололся пополам, и комочки сероватой слизистой массы брызнули в разные стороны.

Вера молотила кота палкой до тех пор, пока весь пол не оказался залит кровью. Затем она присела, уронив на колени окровавленные руки. На лице ее застыла свирепая улыбка. Она уставилась на мертвое животное, и изо рта у нее потекла обильная слюна.

Вновь взглянув на солнце. Вера прищурилась и захохотала.

Хотя уже наступил вечер, солнце по-прежнему оставалось властелином неба. Передав часть своего цвета небесам, солнце сохраняло весь свой жар, и Джо, остановившаяся на автостоянке рядом с отелем, чувствовала это в полной мере. Выбравшись из машины, она проверила, надежно ли закрыта дверца, и направилась к парадному входу.

Плющ обвил стены отеля, местами он разросся настолько пышно, что казалось, ветхое это строение рухнет, если его срезать. Здание было погружено в полумрак, свет горел лишь в вестибюле.

В отеле царила прохлада, и Джо вздохнула о облегчением. Однако тотчас же нахмурилась, вспомнив, что по статистике в такие вот знойные дни количество убийств возрастает почти вдвое.

Джо, с чемоданом в руке, подошла к столу приема. В отеле пахло свежей полировкой, а откуда-то из соседних помещений доносились соблазнительные ароматы кухни. Проглотив слюну, Джо услыхала у себя в желудке характерное урчание.

Джо нажала звонок, огляделась — никто не шел на ее вызов. Похоже, здесь не было ни постояльцев, ни персонала.

Неожиданно из-за конторки поднялся высокий мужчина.

— Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?

Она вздрогнула, ошеломленная этим внезапным, вопросом.

— Черт, — выдохнула она, поднося руку к горлу. — Откуда вы взялись?

— Прошу прощения, мисс, если я вас напугал, — сказал мужчина. — Я находился за конторкой и не слышал, как вы вошли.

Джо кивнула:

— Я бы хотела поселиться у вас на неделю, если возможно.

Она заполнила анкету, указав, что работает в «Аркхэм Комет».

Мужчина подал ей ключ.

— Номер двадцать четыре, — сказал он. — На втором этаже. — Голос у него был тихий, дребезжащий, говорил едва ли не шепотом, зубы же у него были огромными, и казалось, они с трудом помещаются во рту.

Джо кивнула, внимательно оглядывая мужчину. На лацкане его пиджака был пришит ярлык с именем: «Марк Бейтс». На вид ему было под сорок лет, хотя точно определить его возраст не представлялось возможным. Он был бледен, с морщинистым лицом и впалыми щеками. Кожа у него местами шелушилась, особенно на тыльной стороне руки; на пальцах же у него были длинные, загнутые книзу ногти, такие же, какие она уже раньше заметила у некоторых жителей Вейкли. Но больше всего ее поразили его глаза. Радужная оболочка глаз сверкала, резко выделяясь на бледном желтоватом лице.

Джо подняла свой чемодан.

— У нас, к сожалению, нет носильщиков, — сказал Бейтс, — но я могу помочь вам. — Он кивнул в сторону чемодана.

— Нет, нет, все в порядке, благодарю вас, — ответила Джо.

Она уже подошла к лифтам, когда он окликнул ее.

— Вы забыли ключ, — сказал он, выходя из-за конторки.

Джо улыбнулась:

— В такую жару можно и собственное имя забыть.

Джо стиснула зубы, затаив дыхание. Она едва не задохнулась. Да, да, она видела это совершенно отчетливо. Только что. Он подавал ей ключ, и она случайно взглянула на его руку. У мужчины на ладони росли волосы.

— Кто-нибудь еще желает меня видеть? — спросил Дэн Харлей, выглядывая из кабинета.

Мэнди сидела за своим столом, листая журнал «Космополит». Отложив журнал, она заглянула в регистрационную книгу.

— Нет, мистер Харлей, — ответила она. — Но звонил Стюарт Николс. Примерно полчаса назад. Он спрашивал, не могли бы вы заехать завтра к нему на ферму.

— Он не сказал, что у него случилось?

— Что-то по поводу бесшерстных ягнят.

Харлей кивнул. Он снял резиновые перчатки и, свернув их, засунул в карман своего фартука.

— Теперь, Мэнди, можно оставить формальности, — сказал он.

Она улыбнулась и поднялась ему навстречу.

Он прижал ее к себе, губы их встретились. Она обвила руками его шею, стараясь продлить поцелуй как можно дольше. Когда они наконец оторвались друг от друга, Мэнди вдруг обнаружила, что она без очков. Они лежали на столе, она, вероятно, сняла их машинально. Харлей поцеловал ее в кончик носа.

— Если уж во время работы ты называешь меня мистером Харлеем, — сказал он, — то я, пожалуй, буду звать тебя мисс Поттер.