— Я уже давно проснулась. — Корелия повернулась на спину и открыла глаза. — Вы закончили?

— Можно сказать, что да. — Аттилий присел и начал собирать валяющиеся папирусы. — Рабочие возвращаются в Помпеи. Я хочу, чтобы ты опередила их. Я отправлю с тобой сопровождающего.

Корелия рывком уселась:

— Нет!

Аттилий знал, что именно так она себя и поведет. Он размышлял об этом полночи. Но что еще ему оставалось?

— Тебе следует вернуть эти документы туда, где ты их взяла, — быстро сказал он. — Если ты выедешь немедленно, то будешь в Помпеях задолго до полудня. Если тебе повезет, он не узнает, что ты их забирала и возила сюда.

— Но ведь это же доказательства его...

— Нет. — Аттилий поднял руку, жестом призывая девушку к молчанию. — Нет, сами по себе они ничего не доказывают. Они стали бы доказательством, если бы Экзомний рассказал обо всем в присутствии магистратов. Но он исчез. И где деньги, которые твой отец платил ему, — тоже неизвестно. И никаких доказательств, что Экзомний их тратил, тоже нет — он был очень осторожен. А потому в глазах общественности Экзомний честен, словно сам Катон. А кроме того, тебе просто нужно поскорее уехать отсюда. С горой что-то происходит. Я толком не понимаю, что именно. Но Экзомний заподозрил это еще несколько недель назад. Такое впечатление, будто... — инженер заколебался, не зная, как этовыразить словами. — ... будто она оживает. В Помпеях ты будешь в большей безопасности. Корелия качнула головой:

— А что собираешься делать ты?

— Вернусь в Мизены. Сообщу обо всем Полинию. Если кто и способен разгадать суть происходящего, так это он.

— Но если ты останешься один, они попытаются убить тебя.

— Не думаю. Если бы они и вправду хотели меня убить — прошлой ночью у них было для этого множество возможностей. Так что со мной все будет в порядке. Кроме того, они пешие, а у меня лошадь. Они не догонят меня, даже если бы и хотели.

— У меня тоже есть лошадь. Возьми меня с собой.

— Это невозможно.

— Почему? Я умею ездить верхом.

На миг Аттилий представил себе, как они вдвоем приезжают в Мизены. Дочь владельца виллы Гортензия селится в его тесной квартирке при Писцине Мирабилис. Прячется от Амплиата. И долго они смогут скрываться? День-два, не больше. А что потом? Законы общества так же неумолимы, как законы строительного дела.

— Корелия, выслушай меня. — Он взял девушку за руку. — Если бы я хоть что-нибудь мог для тебя сделать — в благодарность за то, что ты сделала для меня, — я бы обязательно тебе помог. Но не повиноваться отцу — это безумие.

— Ты не понимаешь! — Она отчаянно вцепилась в руку Аттилия. — Я не могу вернуться. Не гони меня. Я просто больше не могу видеть его и выйти замуж за этого человека тоже не могу...

— Но ты же знаешь закон. Когда речь идет о браке, ты являешься собственностью отца — в точности как любой из этих рабов. — Аттилий возненавидел эти слова, едва лишь они сорвались с его губ. Но что еще он мог сказать? — Возможно, все не так плохо, как тебе кажется.

Корелия застонала, вырвала руку и спрятала лицо в ладонях.

— Мы не можем бороться с судьбой. И, поверь мне, бывают на свете вещи и хуже, чем брак с богатым человеком. Ты могла бы работать на полях и умереть в двенадцать лет. Или сделаться проституткой и ловить клиентов в закоулках. Принимай судьбу такой, какая она есть. Научись жить с этим. Ты выживешь. Вот увидишь.

Девушка смерила его долгим взглядом. Что в нем было — презрение или ненависть?

— Клянусь, я охотнее бы стала шлюхой.

— А я клянусь, что ты ошибаешься. — Аттилий заговорил резче. — Ты молода. Что ты знаешь о жизни?

— Я знаю, что я не могу сочетаться браком с тем, кого презираю. А ты мог бы? — Она гневно сверкнула глазами. — Может, и мог бы.

Инженер отвел взгляд:

— Корелия, перестань.

— Ты женат?

— Нет.

— Но ты был женат?

— Да, — негромко произнес он. — Я был женат. Моя жена умерла.

Это заставило Корелию на миг умолкнуть.

— А ты презирал ее?

— Конечно, нет.

— А она тебя?

— Может, и да.

Девушка снова замолчала, но ненадолго.

— Отчего она умерла?

Аттилий никогда ни с кем не говорил об этом. Он даже никогда об этом не думал. А если это все же иногда случалось — по большей части в бессонные предрассветные часы, — Аттилий заставлял себя выбросить эти мысли из головы и думать о чем-нибудь другом. Но сейчас... Что-то в этой девушке было такое... В общем, она сумела задеть его за живое. И инженер, сам себе поражаясь, сказал:

— Она была очень похожа на тебя. И внешностью, и характером. — Он коротко рассмеялся, припоминая. — Мы прожили вместе три года.