Коннорс рассмеялся.

— Вы хотите сказать, что они требуют доказательств законности вашего рождения?

— Нет! Во всяком случае, не теперь. Но поскольку в игре участвуют большие деньги и учитывая цель этой свадьбы, некоторые люди, я уверена, поднимут вопрос этот прежде, чем будет испечен свадебный пирог. А я не хочу, чтобы меня застали врасплох. Вот почему я должна повидать адвоката Санчеса и попросить его устроить мне свидание с отцом.

Коннорс не понял.

 — Свидание с ним?

— Да. Видите ли, мои отец и мать расстались, когда мне было четыре года. Иначе говоря, отец бросил нас и уехал в Мексику с какой-то мексиканкой. Она танцевала на канате в цирке, который содержали мой отец и его брат. ,

Коннорс все больше заинтересовывался.

— Но какое отношение ко всей этой истории имеет адвокат Санчес? Почему он должен организовывать это свидание?

— Потому что я не знаю адреса моего отца. А Санчес знает, поскольку является поверенным отца уже в течение многих лет. Именно через него после своего отъезда отец ежемесячно посылал пятьдесят долларов на мое воспитание. И делал это до тех пор, пока я сама не стала работать три года назад.

Все это выглядело достаточно запутанно, а Коннорсу было известно уже достаточное количество подобных историй.

— Вы не пытаетесь случайно ввести меня в заблуждение?

— Нет, Эд. Совсем нет, поверьте мне.— Элеана покачала головой.— Все, что я вам сказала, правда. Вы, вероятно, никогда не слышали о цирке братьев Хайс?

— Нет, никогда.

Элеана раздавила сигарету в пепельнице.

— Судя по тому,. что рассказывает моя мама, это стоило видеть. Мама была первой наездницей.

— То есть-она занималась вольтижировкой?

— Да. У них было три лошади, четыре слона, кроме того, они подготовили несколько клоунад и другие номера. Труппа проводила зиму в Блу-Монде. Когда я родилась, мой отец и дядя Джон хорошо зарабатывали, но вскоре наступил кризис. Отец отправился в Калифорнию, чтобы установить деловые связи, и там под закладную получил пятьдесят тысяч долларов. Я читала письмо, которое он написал маме: он сообщал, что у него есть деньги и что он возвращается домой. И он действительно вернулся. Человек шесть видели его в Блу-Монде. Но этот негодяй не пришел повидаться ни с матерью, ни с дядей Джоном. Он подобрал свою мексиканку, и они удрали, захватив с собой деньги.

— А что произошло с цирком?

— Тот человек, который дал деньги под закладную, забрал цирк. В течение двух лет мама не знала, где прячется мой отец. По»;ом, как я думаю, отец сам посчитал свое поведение недостойным, и с этого момента мама стала получать письма и переводы через адвоката Санчеса.

Коннорс взглянул в зеркальце заднего обзора.

— Ваша мать развелась, я полагаю?

— Да, давно уже.

— И вы приехали сюда разыскать ее брачное свидетельство?

— Да.

— Почему же вы просто не написали об этом отцу?

— Я писала много раз. И каждый раз Санчес отвечал, что возьмет дело в свои руки и свяжется с сеньором Хайсом. Потом наступило молчание.

Несмотря на нервное напряжение, тепло и мерное движение машины убаюкали Элеану. Она поудобнее устроилась, поджала под себя ноги и облокотилась на спинку сиденья.

— Почему же, черт возьми, вы или ваша мать не обратились в мэрию города, где они венчались, чтобы они выслали вам дубликат?

Элеана закрыла глаза.

— Мама приехала из^Франции за два месяца до своей свадьбы. Она только помнила, что они обвенчались в маленьком городке Западного Ириана и что они добирались туда на машине целую ночь.

— Вы писали вашему отцу, что собираетесь выйти замуж?

— Гм... гм...

— И он не просил вас пригласить его на свадьбу?

— Ах, Эд! Я хочу сказать... Видите ли... Девица, с которой он тогда исчез, была уже замужем...

— А потом? В течение всех этих лет?

Элеана открыла глаза.

— Вы ничего не понимаете, Эд. Мой отец не может вернуться в Соединенные Штаты. Он убил мужа своей возлюбленной в ту ночь, когда они убежали. Вот почему все свои дела он ведет через Санчеса.

Она дотронулась до руки Коннорса.

— Я боюсь, Эд! Вы уверены, что генерал Эстебан действительно мертв?-

— Я опасаюсь этого.

— Что с нами сделают, если поймают?

Коннорс перестал притворяться спокойным.

— Я не знаю, что они сделают с вами. Я же готов к тому, что меня засунут живьем выпечь.