Коннорс осмотрел «форд». За исключением помятого бампера и разбитой фары повреждений больше не было.

— Ну как? Сможете вести машину?

Элеана улыбнулась.

— Конечно,— сказала она и скользнула за руль.

Она трижды нажимала на стартер, тщетно пытаясь отъехать.

Коннорс смотрел на ее губы — они дрожали. Это была реакция на происшедшее.

При таком интенсивном движении, как на этой улице, она не сможет доехать до места, не попав в очередную аварию. Он предложил ей уступить ему руль и нагнулся, чтобы поднять свою пишущую машинку, но она уже исчезла. Вздохнув, он сел за руль вместо Элеаны. Та забеспокоилась:

— У вас ведь только что был в руках какой-то пакет?

— Был. Возвращение из Мехико в Техас и хороший сандвич из говядины на ржаном хлебе.

Когда они тронулись с места, в толпе раздались восклицания. Элеана была заинтригована.

— Что это они говорят там?

— Они говорят о любви,— ответил Коннорс.

Около Музея изящных искусств, у автостоянки, Коннорс остановился и выключил мотор.

— Послушайте, мисс Э... Как вас?

— Хайс. Элеана Хайс.— Она обнадеживающе улыбнулась.

Он также представился:

— Меня зовут Эд Коннорс.— Он сделал паузу: может быть, его имя скажет ей что-нибудь? Но нет, оно ничего ей не сказало.— Я — американский гражданин,— продолжал он.— И, скажем, довольно известный. Вы еще находитесь под влиянием перенесенного вами шока. Если вас не затруднит подождать меня несколько минут, пока я заберу свою корреспонденцию, я буду рад проводить вас, куда вам будет угодно.

Элеана улыбнулась еще шире.

— Это очень мило с вашей стороны, мистер Коннорс. Я хочу сказать вам, что я ехала на зеленый свет. Вы мне верите, не правда ли? Когда проедешь через все эти горы после Ларедо, чтобы добраться сюда...

— Да, я понимаю, что вы хотите сказать,— согласился Коннорс.

Он взбежал по ступенькам на почту. Ему вручили три письма, но ни одно не содержало того, что он ожидал.

В конце одного письма, которым магазин отказывался от предложенного им романа, литературный агент Коннорса приписал несколько ободряющих слов. Шад был уверен, что этот роман — лучший из всего, что написал Коннорс, и поэтому направлял его другому издателю. Коннорсу же следует сесть и, не теряя времени, начать писать новый роман. И не стоит расстраиваться, ведь он относится, к числу лучших писателей, и рано или поздно его книги будут издаваться большими тиражами.

Все это звучало приятно для Коннорса, в кармане которого позванивали три последние песо. Остальные письма прислали друзья, которым также не слишком-то везло.

Он выбросил письма в корзину для бумаг и вернулся к «форду». Элеана подкрашивала губы.

— Я бы хотела, просить вас, мистер Коннорс...

— Просить что?

— После того что вы сделали для меня, я не знаю, смею ли я просить вас еще об одной услуге.

Она порылась в своей соломенной сумочке, достала оттуда письмо и протянула ему.

— Вы не могли бы помочь мне найти этого адресата? По правде говоря, это гораздо более важно, чем ремонтировать машину.

Коннорс прочитал адрес. Нужный дом находился на Такубе, менее чем в пятидесяти ярдах отсюда.

— Почему бы и нет?

Он закрыл машину на ключ и взял ее под руку, чтобы перейти улицу. Он надеялся, что его внушительная и респектабельная фигура пресечет возможное выражение восторга со стороны мексиканской публики, которая любила хватать руками то, что ей нравилось.

Адрес был не совсем точен. Контора адвоката Сезара А. Санчеса располагалась на втором этаже, с другой стороны дома.

Мексиканка с заплаканными глазами печатала на машинке. Она встала и подошла к двери, которую открыл Коннорс, пропуская Элеану.

— Да, сеньор?

— Скажите ей, что я мисс Хайс и что у меня назначена встреча с мистером Санчесом.

Коннорс повторил это по-испански, но имя Элеаны, казалось, ничего не сказало мексиканке. Она очень огорчена, но мистера Санчеса нет в конторе. Фактически его нет даже в Мехико. В четыре часа утра Санчесу позвонил его старый друг из Урапана, к нему он и поехал. Секретарша не знала, когда он вернется. Она также ничего не сказала о причинах, приведших ее в контору патрона в четыре часа утра.

Коннорс перевел:

— Адвокат Санчес сегодня утром уехал в Урапан.

— В Урапан?

— Да. В Урапан. Это по ту сторону гор, на востоке. Впрочем, не совсем на востоке. Это около Парикутина. Помните — вулкан, который устроил хорошенькое утро в 1943 году?

Он подумал, что Элеана начнет сейчас плакать. Но она сжала губы, в ее глазах вспыхнул зеленый огонек.

— Но это невозможно! Я ему телеграфировала, что приеду. Он не мог уехать. Мне совершенно необходимо его увидеть.