— Слушай себя, Лина и ты поступишь верно. Нужно уметь принимать мгновения жизни, как нечто совершенное и бесценное. — Демьян говорил спокойно, пока его взгляд небрежно блуждал по моему лицу. — И даже если все в мире повторяется и возвращается на круги своя, ничто не возвращается прежним. Выбор, Лина. Он есть у каждого. Будет он и у Стаса. Позволь ему самому выбрать. Не вмешивайся.

Только гораздо позже я поняла, что он снова подловил меня, заставив открыться.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. У него нет выбора!

Потому что он не сможет поступить иначе.

— Ты ошибаешься, — Демьян говорил тихо, но уверено. Он не ставил меня перед фактом, не пытался убедить. Возможно, в тот момент он спасал меня от чудовищной ошибки, но выглядел так, словно просил прощения.

— Смириться способен только сильный. А борьба, бессмысленная борьба с тем, о чем ты не имеешь представления — проявление слабости и неспособности разума принять реальность. В тебе говорят обида и боль.

Быстро осматриваясь, я заметила за его спиной подбегающего к Кате Стаса. Он порывисто ее обнял. И боль заговорила во мне с новой силой.

— Красиво говоришь! И я понимаю почему. Демьян, я знаю, почему для тебя жизнь человека это мелочь. Ты бессмертен, а на нас смотришь, как на проходящее явление. Тебе не страшна смерть, ведь она тебя не коснется. Что ты можешь знать о жизни, если у тебя нет судьбы?! Но даже в короткой человеческой жизни есть одно существенное преимущество. Человек рискнет своей жизнью, чтобы спасти другого. А ради чего ты готов поставить свое бессмертие под угрозу?

— Ты даже не знаешь, как это произойдет! В какой момент!

Я уже открыла рот, чтобы заткнуть Демьяна своими знаниями. Но подумав, отказалась от этой мысли. Он не позволит мне вмешаться в ситуацию. Я натянула на лицо непринужденное выражение, но номер не удался, взгляд Демьяна стал пристальным и, смутившись, я уставилась на носки своих туфель.

— Тогда чем же ты недоволен? — я постаралась говорить, как можно беспечней.

— Не делай глупостей, Лина. Ради меня. — Он напряженно поджал губы. — Обещаешь?

— Да, — продолжая украдкой наблюдать за ним сквозь опущенные ресницы, ответила я. — Ты вернешься?

— Обещаю.

Мою одинокую фигуру, стоящую отдельно от поднявшейся суматохи в тени высокого клена, не видел никто. Базу укрыл плотный смог дыма. Я могла закрыть уши ладонями, крепко зажмурившись, и продолжать легко ориентироваться в происходящем, потому что помнила все в мельчайших подробностях.

Стас тащил к дому ведра с водой. Недавно я видела его смерть, и уже была готова предотвратить это. Все что нужно сделать — увести его подальше от пожара и дороги, по которой проедет злополучная машина.

На свете все таки нет справедливости. Со мной затеяли жестокие Игры, с единственной целью спасти ту, которая увела мужа. Ее жизнь все еще в моих руках. И мне сейчас ничего не стоит, подойти к Стасу, отвести его в сторону, позволив этой стерве угодить под колеса. Эта мысль была неожиданна. После рукопожатия Моранны, я ощущала в себе силу. Чужую силу, вызывающую мысли, которых не должно быть. И эта ненависть отличалась от злости, испытанной мною к подруге раньше. Это была кристальная, чистейшая ненависть.

Не сводя с Кати тяжелого взгляда, я улыбнулась и направилась к Стасу, бегущего с наполненными ведрами. От его спешки вода проливалась через край, но он не сбавлял шаг.

— Стас, — громко окликнула я, и он обернулся.

— Не сейчас, Лин!

Катя стояла в двух шагах и испуганно таращилась на горящий дом.

— А теперь ты все сделаешь так, как я скажу, — не глядя на нее, сказала я.

Боковым зрением я заметила, как она повернулась на мой голос.

— Хорошо.

— Сейчас ты подойдешь к клумбе с розами, что за тем деревом, — я махнула в сторону клена. — Я приведу Стаса. И мы задержим его там, пока пожарка не остановится.

Наблюдая, как Стас подбегает к дому и льет воду в огонь, я понимала, что таких ведер понадобится как минимум двести. Огонь распространялся как порыв ветра.

— Как мы его задержим, Лина?! Дом горит!

— Заткнись! — процедила я. — Слышишь сирену?

Вслед за моими словами шум вспорол пронзительный вой. Не знаю, что она там себе надумала, но с места она сорвалась пошустрее гоночной машины.

Торопливо преодолев расстояние, разделяющее нас, Стас поравнялся со мной и остановился.