— Упрямство — достоинство ослов. Не слышала?

— Слышала!

— Ну ладно. Закрой глаза и сконцентрируйся на том видении. Ты должна четко знать, в какой момент хочешь вернуться, иначе тебя понесет в неизвестные дали. Что смотришь? Закрывай глаза!

Салон иномарки качнулся и поплыл перед глазами. Я кивнула и зажмурилась. Медленно виски стягивала боль, я сжималась, пока она постепенно охватывала тело. К такому привыкнуть невозможно, теперь я хорошо понимала, почему Аля так хотела избавиться от дара. Резкий толчок и меня выбросило в пустоту.

Боль начала угасать, звуки набирать громкость. Но, открыв глаза, я удивилась, что предметы не обрели, ни цвет, ни четкость. Практически полное отсутствие видимости сбило меня с толку. Улицы с людьми и домами затянуло покрывалом серого тумана, и я напряженно всматривалась в густой сумрак, пролетая над призрачным городом, но ничего кроме размытых коробок многоэтажек разглядеть не удалось.

Аля говорила, что видения не всегда бывают четкими. В этом случае ей посылались какие-то знаки, но я понятия не имела, как они появляются и где их искать. Когда неуверенность в том, что смогу найти правильное направление, стала очевидной, я уловила движение ветра — мягкого, но в тоже время настойчивого. Я развернулась и полетела вперед, надеясь, что дальше видимость станет лучше, всем существом сопротивляясь мысли, что окажусь неправа.

Сквозь сырое марево с трудом пробивалась широкая полоска темной воды. Облетев ее, я опустилась ниже и огляделась. Впрочем, это не принесло каких-то результатов, я по-прежнему не видела дальше своего носа, оставалось отталкиваться от прошлого видения. Тщательно перебирая в памяти эпизоды, пришла к выводу, что справа, вдоль кромки воды, должны располагаться четыре домика из сруба. Я пригляделась — они выделялись едва уловимыми коричневыми пятнами и тянулись к береговой линии. Наш дом второй от воды, туда и нужно лететь. Не так уж все плохо, если есть внутреннее чутье.

Прошло меньше минуты, когда я коснулась ногами земли и, немного подумав, поняла, что, скорее всего, стою посреди двора. Значит дом напротив, Катя правее, там еще был высокий клен. Я посмотрела в ту сторону, где она предположительно должна стоять, и хотя не увидела ничего кроме мглы, упрямо пошла туда. В этот раз я могла полагаться только на ощущения и память о прошлом видении. Тихий шелест подсказал, что я нахожусь рядом с деревом. Густой запах сырой древесины, позволял чувствовать расположение домика. Но людей по-прежнему не удавалось разглядеть, если мое пребывание здесь окажется быстротечным, то мне так и не удастся узнать, был ли кто-то, кроме Кати, в горящем доме.

Воздух вокруг меня начал содрогаться. Что-то теплое и очень знакомое просочилось сквозь меня. И сразу я уловила ровный и сильный стук сердца, но не своего. Вцепившись слухом в этот звук, я поплыла за ним, отмечая, что воздух дрожит в унисон с сердцебиением. Я сконцентрировалась, по-прежнему не видя ни лиц, ни силуэтов. Но этого уже было не нужно, потому что туман трепетал, в том месте, где находился человек.

Если повезет, можно будет узнать, есть ли в доме люди, с этой мыслью побежала. Запах дерева усиливался, и вскоре стало возможным разглядеть очертания дома. Странно, что неодушевленные предметы хоть как-то выступают в тумане, а люди нет. Вот дверь, укутанная клубами серости, легко просочившись сквозь нее, я оказалась в коротком коридоре.

Пять дверей размытыми прямоугольниками узнавались четко. Две справа, две слева и одна напротив.

Аля говорила, что со смертью Стаса будут связана две цифры: «3» и «5». Но опираться на посланные ей знаки было бессмысленно, я не видела номеров комнат. Поэтому, я несколько раз проверила все. Совершенно очевидно, что дом пуст.

Мое невесомое тело легко просочилось сквозь стены, и передо мной раскинулась мрачная укрытая серостью улица. Я стояла на веранде рядом с примкнувшей к торцу дома кухней. Какое-то непонятное, смутное чувство заставляло меня настораживаться в ожидании. И тогда я вспомнила — именно в кухню попадет салютница. Значит, где-то недалеко ребята должны ее поджечь.

Воздух вздрогнул и завибрировал, я присмотрелась. Вот они! Сколько человек столпилось неподалеку, разобрать не представлялось возможным. Хаотичные удары сердец заставляли туман подернуться рябью. И только основываясь на предыдущем видении, я смогла понять — они готовятся запустить салют.

Послышался звон бьющегося стекла. Через мгновение перед моими глазами мгла сгустилась, дрогнула, и я услышала рваный стук сердца. Дом оставался пуст, пока туда не вбежала Катя.

Что было дальше, я помню смутно, сердце толкало кровь по венам стремительными толчками, когда машина фыркнула и заглохла.

Алевтина нервно дернула ключ и повторила попытку завести машину, но безрезультатно.

— Приехали! — выскочив из машины, она открыла крышку капота, скрывшись за ней.

Я вылезла из «Мазды» и, стараясь не обращать внимания на неожиданную слабость в ногах, приблизилась к Але, рассматривающей внутренности своего капризного средства передвижения. Судя по ее лицу, она понятия не имела, в чем заключается поломка и просто наугад ощупывала провода.