У родителей Мари мне еще бывать не приходилось, но их координаты я имел, так как предусмотрителен буквально до отвращения.

Указанный в моей записной книжке дом находился в районе Вагонки. Типовая пятиэтажка уже потихоньку укладывалась спать – светилось меньше половины ее окон.

– А ты не допускаешь, что как раз здесь нас и поджидают? – спросил бдительный Цыпа, когда мы остановились у нужной двери на четвертом этаже.

Выдернув из наплечной кобуры пистолет Стечкина, телохранитель передернул затвор и, поставив на предохранитель, сунул его обратно. Прежде чем вдавить кнопку звонка, я проделал туже операцию, подумав, что устами младенцев часто глаголет истина.

Дверь открыл плюгавый низкорослый мужичонка в бело-желтой майке и тренировочных брюках с отвисшими коленками. Глядя на него, и в голову не могло бы прийти, что он отец такой изящной красотки, как Мари. Вот единственно, глаза у него такие же лучисто-лазурные и с поволокой, как у нее.

– Вам кого, граждане? – робко спросил мужичонка, подозрительно нас оглядывая.

– Добрый вечер! Мы коллеги Мари. Марины то бишь. Она дома?

– Значит, из балетной труппы? – заметно успокаиваясь, уточнил хозяин, приоткрывая дверь пошире. – Проходите. Она в своей комнате.

– Вы угадали. Мы ведущие солисты труппы. Балероны, – осклабился Цыпа, следуя за мной в прихожую.

Последние его слова неприятно резанули мой слух, так как «труппы» малоинтеллигентный соратник произнес с одним «п».

Из прихожей вели три двери в комнаты. Следуя указанию хозяина, я постучал в крайнюю слева.

– Войдите! Это ты, Валерик? – услышали мы приятный, хорошо знакомый голосок.

Мари была одна и в своей излюбленной позе – лежа на тахте животом вниз, листала иллюстрированный журнал.

С удовольствием скользнув взглядом по ее основной округлости, туго обтянутой в розовые пижамные брюки, я сразу взял быка за рога.

– В чем дело, маленькая? Тебе вдруг прискучило радовать публику на нашей сцене, или заболела, не дай Бог?

– Женя? Какой ты смешной в гриме! – стриптизерка села на тахте по-восточному, свернув ножки калачиком.

Казалось, она совсем не удивилась нашему неожиданному визиту.

– И господин Цепелев с чужими волосами! Замечательно. А я как раз о вас только что вспоминала, мальчики!

– На ловца и зверь бежит! – улыбнулся я, не уточняя, что в данном конкретном случае для точности надо бы переставить местами существительные в пословице.

– А еще говорят: легок черт на помине! – насмешливо сверкнула на меня своими чудными глазками Мари.

– Это не про нас, – отпарировал я, не сочтя нужным сердиться на нагловатую девочку. – Я, к примеру, натуральный ангел. По крайней мере по отношению к красивым девушкам. Неужели станешь оспаривать сию истину?

– Не стану, – почему-то вздохнув, покорно согласилась Мари и, взяв с ночного столика сигарету, закурила, щелкнув продолговатой золотой зажигалкой – мой скромный подарок на ее день рождения, кстати.

– Знаешь, Женик, я больше не буду у тебя выступать. Можешь менять название клуба. А замену мне в наше время легче простого найти. Контракт мы никакой не подписывали, так что расстанемся, надеюсь, добрыми друзьями...

– Если ты желаешь оформить договор – так прямо и скажи, – мягко сказал я, усаживаясь с ней рядом и тоже закуривая. – Сколько долларов в неделю тебя устроит?

– Дело совсем даже не в деньгах! – удивила Мари, чуть ли не умоляюще ухватив меня за руку. – Пойми, Женя, я ведь женщина, в конце-то концов!

– За что и ценю, – усмехнулся я, ободряюще понянчив ее детскую ладошку в своей. – Что случилось, милая? Рассказывай!

– Замуж я выхожу! Отпустите меня, мальчики, век благодарить буду!

Цыпа, каменным гостем застывший на стреме у закрытой двери, хмыкнул и подал голос:

– И кто же счастливец? Из наших?

– Нет, он совсем не бандит! – Мари спохватилась, досадливо прикусила нижнюю губку. – Простите, я хотела сказать...

– Ладно. Проехали! – благородно пришел я ей на помощь. – Так кто жених?

– Ну, он пока не жених, – смешно засмущалась стриптизерка. – Но на днях сделает предложение, будьте уверены! Мы с Валериком еще в балетной школе дружили, всегда всюду вместе были. Я спать не ложилась, пока не увижу, как он мигает мне фонариком из своего окна. Он напротив живет, только этажом ниже. Я ему в ответ тоже сигнализировала. Валера мне специально для этого фонарик подарил. Я его все еще храню, как реликвию. Показать?

– Не стоит. Верю на слово. Идиллия юношеской любви да и только! Давай дальше.