Долговязый боязливо покосился на Цыпу и голосом, полным тоски и ненависти, выдохнул.

– Хорошо! Записывайте!

Я, не растерявшись, вынул блокнот с авторучкой и пояснил:

– Бланк протокола в отделении заполним. Пока так рассказывай.

– С потерпевшим раньше я знаком не был, – неинтеллигентно выплюнув окурок прямо на пол, глухим голосом начал исповедь наркоша. – Появился он с неделю назад по объявлению в газете. Я сразу так загнул цену за квартиру, чтоб у него даже торговаться охоту отбить. Предложил ему японскую электронику. Он взял за пять «лимонов» телевизор и видео. Я думал – больше его не увижу. Ан нет. Приперся через пару дней раным-рано – решился все-таки покупать квартиру! А у меня уже новые телевизор с видео покупателей поджидали... Он махом просек, что я краденым торгую, а объявление о продаже квартиры лишь приманка... Стал шантажировать. Потребовал аж пятьдесят миллионов за молчание! Насквозь наглючий тип!

– Так ты барыга? – уточнил я. – И давно таким бизнесом промышляешь?

– С полгода уже. Идея оказалась удачной – в комиссионках и ломбардах завсегда ксиву на технику требуют, а «квартирные» покупатели о бумажках обычно и не вспоминают. Да и навар значительно больше выходил.

– Все же в толк не возьму – как Карат позволил себя завалить?

– Очень просто! Я ему сказал, что деньги в другой квартире держу. Когда отошли подальше от дома, я и пощекотал ему горло перышком. Здоровый он бугай был – одним ударом, если б не в горло, мне бы его не свалить. Забрызгал меня, козел!

– Нож закопал или выбросил? – полюбопытствовал я.

– К чему? Типовая кухонная штамповка. Миллионы таких, идентифицировать невозможно. На кухне валяется.

– Резать хлеб и людей одним и тем же ножом – неинтеллигентно и даже неприлично, – наставительно заметил я, вырывая несколько чистых листков из блокнота. – Ладушки! Черкни давай явку с повинной – глядишь, присяжные заседатели по минимуму срок тебе отломят.

– Не крути динамо, начальник! У тебя просто с доказательствами напряженка! Но не дрейфь – я напишу, как просишь. Правда, хочу предупредить, что на суде от этих показаний насквозь откажусь. И, если подвернется более-менее грамотный адвокат, меня оправдают! – насмешливая улыбка на распухших кровоточащих губах долговязого убийцы смотрелась чудовищно дико, и я отвел взгляд.

– Это уже твои проблемы! Наше дело лишь задержание подозреваемого, а дальше пусть прокуратура суетится и доказывает виновность.

Цыпа ловко освободил руки барыги от веревочных пут, давая ему возможность пользоваться авторучкой. Уже через пять минут «явка с повинной» была готова. Пробежав текст, я убедился, что составлена она правильно и подпись на положенном месте присутствует.

– Как дальше? – Цыпа дисциплинированно ждал прямых указаний. – Может, вколоть передозировку?

– Не покатит. Как телесные повреждения объяснить? Ни один мент в самоубийство не поверит. Умные люди говорят – лист надо прятать в лесу. Работай под «унесенных ветром». С седьмого этажа так расшибется, что синяки и сломанные ребра считать никто уже не станет.

– Эй, вы о чем это базарите, мужики?! – буквально взвился долговязый. – Мы так не договаривались!

Не оборачиваясь, Цыпа звезданул клиента каблуком в грудную клетку. Тот, грохнувшись вместе со стулом на пол, сразу потерял желание ораторствовать и мирно задремал, неестественно запрокинув голову набок.

Я положил исписанные листки на видное место на столе и повернулся к Цыпе:

– А ведь я все-таки просек! И совсем он не квакал, а хотел сказать: квартира!..

– Кто?

– Карат.

– И когда это он вдруг заквакал? – подозрительно покосился на меня соратник.

– Неважно! – Я счел совсем ненужным вдаваться в мистические подробности. – Ладно! Я в машине подожду. Пяти минут тебе хватит?

– Обижаешь, Евген! – насупился телохранитель. – За три управлюсь!

Около подъезда одиноко торчала будка телефона-автомата. Секунду поразмыслив, я набрал служебный номер Горбина.

– Капитан? Тебя Монах приветствует. Слушай, ты все еще интересуешься делом Карата?.. Я так и думал. В знак нашего будущего взаимовыгодного сотрудничества делюсь полученными сведениями: после ночного дежурства в день убийства господин Лебедев ходил по объявлению в газете, – я назвал подробный адрес барыги. – Записал? Вот и ладушки! Да, я его навещал нынче, но он дверь мне даже не открыл. Бормочет что-то маловразумительное. По-моему, у него крыша поехала. Так что поторопись. Желаю удачи, капитан!

Только я устроился на заднем сиденье «Мерседеса», как из подъезда вынырнул Цыпленок.

– Все в елочку, – обронил он, поворачивая ключ зажигания. – Выпихнул через кухонное окно. Лоджия-то сюда во двор выходит.

– Соображаешь! – одобрил я, зная, как соратник по-детски падок на похвалу. – Дай-ка спички. В бардачке лежат. Зажигалка что-то забастовала.

Цыпа, не поворачивая головы от дороги, протянул через плечо спичечный коробок.

Обычный закон подлости! Мало того, что в зажигалке неожиданно газ кончился, так еще и коробок оказался без единой спички.

Перед тем как выбросить его в окно, задумчиво повертел в руке – он что-то мне смутно напоминал...

– Куда теперь? В клуб? – спросил Цыпа, подавая свою зажигалку.

– В клуб позже наведаемся. А сейчас рули в «Детский мир» – там должен быть богатейший выбор игрушек. Не дело тезке в день рождения пустыми коробками играть! Так из него может выйти лишь пожарник или поджигатель!

Когда автомобиль свернул к автостоянке у магазина «Детский мир», Цыпа опять попытался вернуться к давно занимавшей его теме: