– Леночка! Привет, это Юля! Я с чужого номера...
– хватает сообразительности, чтобы кивнуть Диме, мол да, ответила, и я этому рада! Слезы от радости.
– Лена... я не могу говорить... долго...

– Юля, с тобой все хорошо?
– Вадик не задает ненужных вопросов.
– Юля, да или нет.

– Нет!
– качаю головой со счастливой улыбкой.

– Тебе угрожают? Тебя увезли? Держат силой?

– Да! Да, Леночка!
– от его сообразительности мне хочется закружиться по комнате. - Они рядом? Слышат тебя!

– Да, у меня мало времени... Слушай, Настя была у тебя?

– Где ты? Вкратце. Я тебя найду. Ориентиры...

– Да... Лена, все хорошо... Я у моря... В Симеизе...
– Дима предупреждающе поднимает руку и хмурится.
– Сама... Я устала и решила на время уехать...

Дима делает шаг вперед. В его глазах подозрение. Тянет руку к телефону... Но у меня не сдают нервы. Я в шаге от свободы... И я не позволю мне помешать!

– Симеиз, коттеджный поселок, из окна видна Кошка, песчаный кирпич в два этажа!
– ору в трубку, отползая в угол кровати.
– Вадик, забери меня! Он сломал мою жизнь... Найди меня, прошу... Убей его!

– Я иду за тобой...

Резкая боль обжигает щеку, выкручивает мои запястья... Мне все равно! Одна фраза, глоток кислорода, удержал меня от падения в пропасть... "Я иду за тобой"!

Занесенный надо мной кулак зависает в воздухе. Я смело распахиваю глаза, чтобы насладиться блеском платины... Но не вижу даже проблеска. Кофейный омут. Грусть. Усталость. Сожаление. Боль...

Какая прелесть... Ты тоже умеешь ее чувствовать?

– Что ты наделала, Юля?
– голос спокоен, но прерывается на последнем аккорде... А меня начинает сотрясать в истерическом приступе смеха... Я, наверное, и умирать буду, смеясь!

– Подписала тебе смертный приговор, е..нутый садист!..

Глава 27

Что мне полагалось делать в этой ситуации? Плакать? Просить прощения? Умолять не причинять боль? Апеллировать к его здравому рассудку? Угрожать самыми нереальными вариантами мести? Попытаться расцарапать или, что лучше, огреть чем-то по голове? (вопрос, чем!)? Я потом пойму, чего точно делать не стоило. Беспечно ухмыляться от накатившей эйфории и чувства лживого превосходства над обстоятельствами! Надевать корону принцессы, похищенной драконом, и ждать своего рыцаря, которого вчера призвала на помощь посредством последней модели айфона! Смеяться дракону-похитителю в лицо и, услышав фразу "физически больно не будет", мысленно покрутить пальцем у виска, - все, лузер, стрела амура протаранила тебе башку окончательно, ты ничего со мной не сможешь сделать! Категорически не стоило быть столь самоуверенной, пока еще перспектива спасения была размыта... Но от адреналиновой азартной интоксикации я едва ли не плясала по замкнутому периметру новой темницы! И даже цепь мне не мешала...

...Сейчас для меня было загадкой, почему его занесенный кулак замер в воздухе... Наверное, был запрограммирован в Windows? Так или иначе, я не увидела в этом жесте скорой катастрофы. Осознала, что никогда он не сможет меня ударить вне своих садистских игр, и нет, не успокоилась... Стервозность достигла пика Эвереста, отключив напрочь инстинкт самосохранения.

Нет, я ожидала немедленных штрафных санкций, когда за ним закрылась дверь...

– Зачем?
– произнес он с бессмысленной настойчивостью, перед тем, как уйти, а я... Просто открыла все свои ментальные чакры, впитывая, втягивая, словно "маргариту" через соломинку, квинтэссенцию его боли, уязвимости, разочарования и чего-то еще... И эта боль не ударила по моей совести, нет, она насытила мою кровь своим опиумом, вызвав нечеловеческую радость от того, что теперь он полностью в моей коже! Так легко было смеяться ему в лицо! Чувствовать себя победительницей! Я нанесла самый беспощадный удар в его доверчиво распахнутое сознание. Черные орхидеи предугадали скорую атаку и не вырвали с корнем свои ядовитые рецепторы! И когда герой-охотник, который неделями выжидал удобного момента, устал быть хорошим и самоуверенно объявил им о своих намерениях - вырвать с корнем, увезти на край света, поместить в колбу с раствором или же расплющить в ладонях в случае несогласия - черные лепестки не утратили своей бархатистости, нет... Не померк их насыщенный оттенок и глянцевый блеск, не ощетинилась лиана стальными шипами... С покорным молчанием гордые цветы позволили ему протянуть к ним ладони, чтобы сейчас, при одном только прикосновении, которое раньше им нравилось и не причиняло захватчику вреда, впрыснуть через поры в кожу миллионы отравленных молекул. Они просто хотели цвести на свободе, им не нужна была колба из платины, усыпанная бриллиантами, в условиях комфорта и микроклимата шикарной лаборатории...

Он вернулся спустя час... Я уже успела выкурить пару сигарет, принять холодный душ, чтобы немного успокоить неистовую самодовольную эйфорию, даже прорепетировать на лице трогательное восхищение к тому самому моменту, когда Вадик взломает все замки этой виллы и унесет меня на руках в привычный мне мир свободы и независимости. Мне не было страшно. Достаточно было знать, что не убьет, остальное...

– Пойдем со мной.

Я отбросила журнал в сторону с шальной мыслью, что по возвращению сделаю себе точно такую же укладку, как у Фиби Тонкин на развороте фотосета.

– Мне и здесь хорошо.

– Юля, у тебя нет выбора.

Он пропустил меня вперед. Так просто. Не выкручивая руки, не толкая в спину, не наматывая недавно высушенные волосы на кулак. Я замерла перед спиральной лестницей, на миг, ощутив тревогу... Что, если он сейчас просто столкнет меня вниз? Повернулась к нему, готовая встретить боль кофейного цвета с капельками ртути в глазах, и натурально опешила.

Абсолютная платина. Никакого вкрапления шоколада. Абсолютно. Его глаза непостижимым образом сменили цвет! Наверное, я даже тряхнула головой, чтобы прогнать это наваждение... А потом вспомнила. Когда я впервые увидела его в баре, мне показалось, что наши глаза одного цвета, но позже я списала это на игру света и тени. Стало быть, мне не показалось!

Совсем скоро я пойму, что именно так выглядела его беспощадная решительность. Сейчас же я не могла отвести своего взгляда. Мозг еще не осознал того, что пропасть уже почти поглотила каждого из нас... Поэтому я только с дерзкой уверенностью улыбнулась в это замкнутое, словно заледеневшее лицо!

– Я не знаю, что ты задумал, но меня найдут!

– Возможно, Юля.

– Если ты думаешь, что можешь спустить с меня шкуру... Резать свои инициалы, где ты там собирался... Подумай о том, с каким удовольствием я потом сниму порезы и побои! И ты уже от прокуратуры не откупишься. Потому что у него тоже дохрена бабок, чтобы перекупить их обратно!