– Ладно, Дим, не гони!
– примирительно поднял руку Сергей, потирая челюсть.
– Дело выгорело? Ты герой? Сразу дала?

– Тебя не касается! Хотя в целом... Хоть как-то справились.

– Да я мог хоть в ногах у тебя валяться, только плати!

– У тебя мозгов бы не хватило... Айрон, друг Оракула.

Колян заржал. Я повернулся к нему.

– Ты вообще б захлопнулся, фанат "Бригады". Биту притащил... Самому не смешно? Ты бы еще деревянный меч эльфа со своей "хоббитки" припер.

– Ага, и Орком бы нарядился, - Сергей, казалось, совсем не обиделся на удар в челюсть.
– И зачитал бы той кукле, что она попала через портал в параллельную реальность...

– Ладно, парни, поржали, и хватит. В расчете?
– холодно осведомился я.

– В расчете. Но если б реально была та штука евро!

– Вы охренели. Вам мало халявных платиновых абонементов и бесплатных протеиновых коктейлей? - Я был до одури доволен собой, чувство нереального полета грозило одержать верх над показной непробиваемостью.
– Я еще поляну в "Урарту" вам торчу. По приезду бухаем!

Я пожал им руки. Они были настроены миролюбиво, не смотря на легкий разнос - весь этот театр позволил им с головой окунуться в детство. Наверное, даже комиссионные играли тут не первую роль.

– Шикарная девчонка, - с видом знатока заметил Сергей.
– Хоть и дождь лил, я все рассмотрел, что надо. Завидую.

– Ты в роль сильно не вживайся, отец двоих детей, - с непонятным оттенком ревности предупредил я.

– Я тебе на мыло ролик с видеорегистратора скину. Твоя телка такой дрифт отмочила! Офигеешь...

– Никаких роликов. Удаляй. И без того едва не накосячили.

– Обращайся, вдруг что, - хмыкнул Серега.
– Приятного отдыха.

Скупившись в ближайшем круглосуточном супермаркете я проявил великодушие, удовлетворив по ходу Юлькину просьбу и купив ей в круглосуточном сигаретном киоске блок тонкой гламурной дряни. Все равно скоро бросит курить.

Вахтерша в ее подъезде все так же мирно похрапывала, уткнувшись в локти головой. Отлично. Вот бы не проснулась еще минут 20.

Дверь в квартиру была не заперта. От шока Юля совсем расслабилась, чем я не преминул воспользоваться.

– Я сказал, на замок! Ты забыла, что мы еще в опасности?
– она не ожидала нападения. Скрестила руки на груди, отбросив в сторону ремень, который продевала в шлейки джинс. Я сглотнул, представив, что могу прямо сейчас сделать с этим ремнем.
– Я не понял. Что на тебе опять надето?

Куда делась вся ее дерзость? Она оглядела свои ноги, провела рукой по блузке, бросив на меня затравленный взгляд.

– Первое правило, Юля. Никаких брюк и шорт. Никаких скрещенных рук и ног. Ты должна быть доступна в любой момент. Переодевайся.

– Т...ты не выйдешь?
– вздрогнув от моих слов, произнесла она.

– Нет. И советую начинать к этому привыкать.

Очаровательно. Мы умеем краснеть? Это будет даже круче, чем я предполагал. Она нерешительно стянула блузку, впервые не оттачивая свои движения доя соблазна. Нет ничего прекраснее естественности эмоций, без театра. Сейчас я наблюдал ее настоящую.

Спустя пару минут, переодевшись в короткий сарафан, моя девочка изо всех сил пыталась замять неловкость, заканчивая упаковывать сумку. Фигею я с женщин. Сказано было, что поездка на пару недель, а шмоток загружено на год, не меньше. Поразительная наивность. Она думает, что я ей позволю их носить?

– Зонт... Брать?

– Не надо зонта. Там дожди - редкость.
– Даже если он будет лить целыми днями, за пределы комнаты ты не выйдешь все равно.

– Мне все же придется позвонить тетке, сказать, что я уехала...

– Нет. Оставь ей записку. Она же приходит сюда?

– Да. Она никому не доверяет свои фикусы с кактусами. Паспорт брать?

– Конечно. Спрячь в сумке.

Поднявшись, я сделал шаг к ней. Было заметно, как она побледнела, когда я пальцами сжал ее подбородок.

– Если есть вопросы, думай, формулируй и задавай. Пока мы в дороге. На месте я не дам тебе такой возможности.

Я намерено оставил ее сидеть в машине. Когда моя девочка поняла, что остается ожидать меня, знакомое чувство недетской паники вновь промелькнуло в ее глазах. Стоило говорить, что я просто офигел от такой явной и бесхитростной демонстрации беззащитности и готовности подчиниться. Эмоции угрожали прорвать плотину контроля. Пусть всего сутки или чуть больше отделяло меня от переломного момента, держать себя в руках становилось с каждой секундой сложнее.