***

В джунглях Борнео цветут черные орхидеи. Они ядовиты. Они уверены в своей неприступности. Они завоевывают свои территории, оплетая лианами деревья. Но однажды найдется тот безумный, кто до них доберется. Сорвет этот нежный цветок, чтобы унести с собой, заставить цвести в замкнутой клетке колбы с водой, радуя глаз... Сделает шаг, прижав нежный цветок цвета самой тьмы к своему сердцу, зажмурившись от счастья и осознания собственной исключительной отваги... Всего лишь шаг. Второй он не сможет сделать. Яд бархатных лепестков стремительно просочится в поры кожи, парализует сердечную мышцу, окрасит кровь своим черным фатумом, и, упав на колени в сельву непроходимых никем до него джунглей, отчаянный псих, непризнанный герой не успеет понять, что смерть настигла его, лишив возможности прошептать последнее "прости"... Хищные лианы прекрасных цветов оплетут его бездыханное тело, приняв эту жертву во имя вызова в свои роковые объятия.

Они не хотели цвести в клетке колбы, они всего лишь хотели жить, они были готовы позволить тебе любоваться собой издалека. Восхищаться редким окрасом, трогать свои лепестки кончиками пальцев, - о, они могли бы отключить ядовитые атаки от такого обращения... Но ты сам выбрал свой путь.

...В джунглях Борнео, где никогда не ступала нога человека, распускаются изумительные черные орхидеи. Они ядовиты. Это их защитная особенность...

Вряд ли по возвращению в Харьков... или в родную Феодосию, я смогу пить даже трижды французские вина из супермаркета. В первый раз этот элитный напиток стоимостью в незатасканный "запорожец" показался мне откровенной кислятиной, но не успело пройти и недели, прежде чем я восхитилась его изысканным вкусом, прочувствовав букет и неповторимые оттенки терпкости или же не приторной сладости. К хорошему привыкаешь быстрее, чем к плохому, а такие, как я, не привыкают вовсе.

Дождь закончился только к наступлению ночи. Прекратился баюкающий стук по подоконнику, на миг, развеяв очарование относительной безопасности - при свете солнца или звезд обычно просыпался монстр. И только в дождь он становился предельно заботливым и хорошим. Тогда ли, на трассе, когда убеждал в том, что все будет хорошо и меня никто не обидит, или же сегодня... С самого утра.

Хорошо, что при красных свечах не было заметно моих порозовевших скул, все это так легко было списать на игру света и тени. Воспоминания о том, что произошло утром в ванной, выбивали почву из-под ног. Логика кричала - это первый шаг к "хэппи-энду", языком писателей сентиментального жанра, а сознание вместе с интуицией рушили все логические пирамиды одним щелчком. Ничего это не значит. Не стоить мыслить узколобо и считать поцелуи ниже пояса знамением рая на земле в периметре отдельно взятой комнаты. Нельзя сегодняшние откровения о детстве и проблемах отцов и детей считать началом большой и светлой дружбы. Рано еще сжигать свой ошейник на ритуальном костре с песней "да здравствует свобода!" Этот человек изначально сказал тебе, что не отступится от своих пятидесяти оттенков Тьмы. Это сугубо твой выбор - воевать с ним, избивать цепями, страдать и уходить от кошмаров в иное измерение, или же принять негласное парламентерское соглашение. Я слушаюсь, ты мне сильно больно не делаешь. Я играю определенную мне тобою роль рабыни... Но после эякуляции ты вновь видишь во мне человека. Так просто, не правда ли?

Да ни хрена не просто. Подобный спич - от создателя бессмертного шедевра "расслабься и получай удовольствие". Да не хочу я расслабляться! С какого перепугу? Потому, что ты решил, что круче меня? Не сумел договориться и припер к стенке?! Я знаю, проще... Кровь скифских амазонок, что ж ты так сильно во мне заговорила...

– О какой работе ты мечтаешь?
– спрашивает у меня недавний Зверь с потеплевшим сейчас взглядом. Аура безопасного доверия окружает своей тончайшей паутинкой, за то, что после роскошного ужина при свечах с бутылкой вина за две штуки евро, меня вновь разопнут на цепях и отымеют до разрывов, можно не переживать.

– Что попадется. Сильно ждет трудовой рынок выпускников, даже трижды с красным дипломом!

Я хочу всего лишь удачно выйти замуж и не продавать какой-нибудь Орифлейм в качестве источника дохода. Я хочу, чтобы моя мать увидела Европу и впервые не считала копейки при покупке подсолнечного масла. Я хочу ей доказать, что то, что она считала кознями дьявола, называется целеустремленностью, и здесь все гораздо честнее и прозрачнее.

– Юль, ты не поняла... Мне очень интересно знать, какой должна быть работа, чтобы претендовать на звание "работа твоей мечты"

Мне хочется рассмеяться. Топ-модель? Никогда не хотела попасть за эту золоченую ширму элитной проституции. Политик? Может, потом, лет через десять... Актриса? Как вариант. Петь я не умею.

– Смотритель тропического острова, - выдаю первое, что пришло в голову. Я недавно в очередном журнале читала. Там ставка 20000 евро и ты абсолютно одна!

– Сложновато будет, - пожимает плечами Дима.

Меня что, зализали утром до смерти, и я на приеме у всевышнего, который готов исполнить любое мое желание?

– Полагаю, да, тебе сначала придется остров прикупить. И только потом сделать кадровые назначения.

– Ты никогда не думала о собственном бизнесе?

Вздрагиваю, ощущая, как по венам пробежал стремительный ток какого-то непонятного... Восторга? Ну, конечно. Салон красоты имени меня любимой, если я соглашусь принять его одержимость черно-красного оттенка. Я же... выполнила условия... Да?

– Ты думаешь, я смогу?
– безразлично прикусываю ломтик дыни.
– Ты сейчас офигеешь, но я не умею даже давать взятку. А при виде представителей государственных структур у меня вообще отнимается язык, забываю родную речь.

– Ты всерьез полагаешь, что в бизнесе главное - взятки? Юля, если есть талант менеджера, торговца, управленца и психолога, во взятках не возникнет необходимости.

– Дим, ну что это за пропаганда из серии "поверь в себя и построй бизнес-империю с тремя гривнами в кармане?" - я даже не замечаю, как легко мне с ним говорить сейчас. На миг представить, что нет и не было угнетающих условий моей неволи и его жестокости... Не было, кому говорят! Не рефлексировать! Надо взять себя в руки. Надо. И я смогу, чего бы мне это не стоило.