– Я не мог позволить тебе упасть...

Не со скамейки! Я не хочу твоей боли! Впервые, за все время, я не хочу больше видеть твоих слез и опустевшего взгляда. К черту амбиции, я чуть не убил тебя ими!

Почему эта боль не может довести до логического завершения? Почему она не ломает кости и не плавит нейроны? Потому что так, реально, легче... Получить по заслугам. Снять это чувство вины. Это то, что я приготовил для тебя совсем недавно...

Этой ночью небеса разверзаются. Если б с этим дождем могла уйти моя боль, почти достигшая точки невозврата...

Подведем итог...

Она заговорила. Осознанно. Это хороший знак... Я заслужил этот выстрел в сердце.

– Я ничего не чувствую... А что ты сделал, что я ничего не чувствую?

Я закрыл эти воспоминания глубоко и навсегда. О том, как меня ломало и крутило, и хорошо, что она не могла этого видеть, потому что это был просто побег. От себя самого. От окружающей действительности.

Забери меня с собой в свой мир иллюзии безопасности, я не хочу гореть вместе с огненными кострами каждой буквы произнесенных тобой слов. Попробуй увести за собой, и одновременно брось меня на полпути истекать кровью разорвавшегося сердца. Я заслужил семь кругов ада с этой болью, и если останутся силы, когда пройду их до конца, я последую за тобой. Все равно, где и как. Даже в том мире, где ты не страдаешь больше...

Взбесившиеся стихии милосердны. Им не чуждо ничто человеческое. Вся боль, закрытая глубоко внутри, понемногу уходит с этим дождем. Он кончится только на закате следующего дня... Но никто из нас его даже не заметит, потому что возвращение моей девочки откроет новый уровень взаимоотношения. Мне тогда так хотелось в это верить...

Хронология последних суток... Она четка и беспристрастна. Ужас, вырывающий из бездны отчаяния... Она что-то с собой сделала! Как я мог оставить ее одну? Обошлось. Дождь и порывы неистового ветра... Я не имею права на слабость и дегустацию всех привкусов своей боли. Я всегда умел брать себя в руки, когда это необходимо. Необходимо именно сейчас. Твоя девочка в опасности. Застегиваться на своих метаниях будешь после.

Ее тело напрягается в моих руках. Перед тем, как из горла вырывается отчаянный крик, полный ужаса.

– Пусти!!!

Да, Юля. Умничка. Да, так. Бей сильнее. Я бы сам тебе вложил сейчас в руки кнут, будь у меня уверенность, что его вид не испугает тебя...

Она еще не окончательно вернулась. Но это шаг вперед. И только в моих силах теперь убедить ее, что она в безопасности.

Вопрос "надолго ли" повис в воздухе. Пока я готов стерпеть все. Даже ее бесхитростные признания в том, что она ничего не чувствует. Я это исправлю уже завтра утром... Перед тем знаковым разговором, который, в итоге, станет началом конца.

Жалел ли я о своей излишней откровенности и каком-то отчаянно-безумном доверии потом, когда смерть посмотрела в мои глаза... И я их не отвел. Бросал ей вызов. Это была моя настоящая сущность, которую не высечь ничем...

Жизнь никогда не была благосклонна к моей девочке. Я бы убил каждого, кто вставал на ее пути, чиня препятствия. Раньше это играло мне на руку, сейчас же...

Пройдя круги боли, ты обретаешь себя иного. Сильнее? Возможно. Умнее? Определенно. Понятие IQ крепко прижилось в обиходе. ЕQ же, игнорировался чуть ли не каждым вторым. Я был всегда в их спиcке на шаг сзади.

Эмоции убивают. Их следует глушить. Убивать в себе. Я сам вложил в руки моей девочки револьвер, открыв кодовые замки своей эмоциональности.

Просто очень хотел поверить, что она никогда не выстрелит мне в спину. А обратный отсчет таймера запустился в тот самый момент, когда я позволил себе поверить в то, что меня поймут и не растопчут на месте...

В тот день, когда она вернулась окончательно, я был счастлив настолько, что мой инстинкт самосохранения смыло горячими струйками воды, и унесло, хрен знает куда, по психоделической мозаике черно-песочного керамогранита...

Глава 24

Враг даже не ждет твоего удара, и ты не выстрелишь в спину.

Твой личный сорт экстази - заглянуть в его глаза перед смертью.

Нажав на курок. Закрывая портал, твой путь в никуда был жестоким и длинным.

Ты долбаная девушка Бонда, твою хищную сущность не высечь никакой плети.

Нажатием пальца. И мир вспыхнет ярким безжалостным светом.

Ты долбаная девушка Бонда. И это не слабость, не страх, не обида, не месть.

Твоя сила именно в этом...

(с) Extazyflame

Юля

Я думала, он меня уничтожил. Наивно полагала, что после той бездны кошмара, в которую он бросил меня совсем недавно, прочие приколы жизни-юмористки не смогут меня не то что ударить, но даже зацепить своими осколками.

Побег в иную действительность был моим спасением, моим пост апокалипсическим убежищем от его убивающей, разрушающей жестокости, расплавившей металлические укрепления всех оборонительных сооружений. Не того я боялась все это время. Физическая боль граничила чуть ли не с извращенным удовольствием. Пока я ее ощущаю - я жива. Она проходит очень быстро, унося с собой брызги-капельки-осколки разорвавшегося сознания, от чего становится ненамного, но легче. От душевной боли, я полагала, закрыта надежнее хранилища швейцарского банка. Вырезала, залочила, уничтожила все туннели, по которым она могла прокрасться в, как я любила с пафосом говорить, "осколок льда ", спасибо группе "Ария" за крутую метафору. Но к тому, как отравит мое сознание боль души... Как выпьют без остатка мою волю его губы и руки, впечатав затылком в стену тупика, из которого никогда не выбраться, пока свет меркнет за его широкой спиной, от нежной хватки, которую в том, ином мире легко можно было назвать объятиями... К тому, что вся выстроенная защита окажется лишь иллюзией, не самым достоверным фейком, - я была категорически не готова. Мне казалось, что моя жизнь закончена, что я больше никогда не смогу поднять взгляд выше пола... Спасительный побег в небытие в некотором плане стал моим спасением, восстановил все перегоревшие нервные клетки, позволил воле и гордости выспаться, набраться сил и подготовится к решающему рывку... Я еще не понимала, к какому именно. Кусала губы, гасила свой страх от его прикосновений и человеческого обращения, понимая, что надави он сейчас снова - рассыплюсь, упаду к его ногам, убью в себе последние бастионы достоинства, только бы не пить больше кошмар его жестокой одержимости...