– Это так, для страховки, – улыбнулся он, указывая на позолоченную диадему. Проклятая штучка несла в себе маленькую частичку гор Полумесяца, блокировавшую моё ментальное воздействие на разум Генерала. Проклятый солдафон. Сразу тылы обеспечил. Однако зря. Если бы я хотел сделать с ним что-либо, то взял бы под контроль ещё при первых тостах, которые он произносил в начале застолья. Он и не заметил бы. – Вынужден просить у вас прощения за долгую отлучку на этом мероприятии. Капитан Маркус…

– … решил уведомить вас о происшествии в шахте тринадцать. Знаю, – улыбнулся я, без приглашения присаживаясь на стул, стоявший перед столом. Стул для партнёров, как его называют.

– Как… А впрочем, понятно. Я, знаете ли…

– ….обеспокоены положением вещей вокруг Проекта. Я знаю и это, дорогой Генерал. Меня не интересуют ваши чувства, меня интересуют исключительно ваши соображения, сомнения, пожелания и просьбы. Остальное, прошу, оставьте при себе. Мне о них хорошо известно, – стараясь как можно сильнее скомкать разговор, ответил я. На самом деле ещё имелась уйма вещей, которые необходимо сделать..

Натан слегка поморщился, осторожно посмотрел мне в глаза, невольно коснувшись диадемы, и присел за стол. Некоторое время он молчал, отстранённо глядя в пол, а затем резко ответил:

– Что будет с моими людьми, Патрус? Вы должны знать.

– Должен? – усмехнулся я. – Сначала внесём некоторую ясность. Это не ваши люди, а люди Республики. Вы – лишь должностное лицо, вас всегда можно сменить. При всём моём глубочайшем (прошу заметить, именно моём) уважении к вам и вашим заслугам, те, кто стоят за заваренной здесь кашей, рассматривают нас с вами как простые гвоздики, которые, если появится необходимость, можно выдрать и забить новые.

– Ну, иной раз не выдерешь, развалится зданьице. – попытался парировать Натан.

– Они и его разрушат, если потребуется. Вы помните славного Чарли? Я тоже. Значит, дальше по вопросу. Вы больше меня осведомлены с техникой эвакуации..

– Красивое слово, да только толку от вашей, эм, «эвокулации», мало. План – сущее дерьмо. Если начнётся та дрянь, что и на базе у Чарли, моим бойцам придёт крышка раньше, чем они успеют пропищать предсмертное «мама!»

– Это возможно.

– И что? – глаза Натана расширились от изумления.

– На то есть мы.

– Ах! Ну да! Три героя, которые спасут двадцать тысяч человек, чьи жизни каждый день подвергаются риску! Проклятье! Где вы были, когда сегодня в шахте завалило сорок ребят? Что вы делали? Пили кофе?

– Нет, принимал ванну, – спокойно ответил я. С военными нельзя разговаривать в одном ключе, иначе они неизбежно подавят тебя в споре. Такая у них работа.

– А не вструхивали там случайно?

– Даже если я занимался этим, – без лишних нервов произнёс я, – это никак бы не повлияло на дело. В уборной, в ванне, или в постели. Для подобных мне магов нет разницы в расстоянии. Другое дело, что надо было уничтожить угрозу, а не оградить от неё людей. Разница большая, Генерал. Не мне вам объяснять.

– М-да. И что ваш чёртов Проект? Когда мы будем точно знать, находимся ли в безопасности? Проклятье! Сегодня четвёртое февраля! Вы обещали дать чёткие инструкции ещё две недели назад! Где они?

– Будут, – откровенно соврал я. – Чуть позже.

– В общем, теперь я выпадаю из круга доверия, так? – сощурившись, спросил Натан.

– Не смотрите на меня так, дорогой друг. Решения принимаю не я. Мне отведена всего лишь роль исполнителя, палача, убийцы. Называйте как хотите, но ни в коем случае не смешивайте понятия.

Генерал молчал. Молчал и я. Откровенно говоря, было дико неудобно разыгрывать комедию перед этим сильным человеком, но руки у меня были полностью связаны. Скажи я ему сейчас, что Энергон почти вышел из-под контроля, закалённый войной человек может наделать глупостей. больших, вплоть до открытого восстания против Сената, который, правда, в этой истории замешан весьма косвенно. Но что до потерь… Увы, великое дело требует жертв.

– В случае чего, что мне делать? – вдруг спросил Генерал.

– Бежать в самую глубь и очистить разум. Мы усыпим вас, и сознание не сможет контактировать с аномалией.

– А сражаться?

– Бессмысленно. Природа этого нам не до конца известна.

– Всё имеет конец.

– Особенно мягкий человеческий организм. Не стоит спорить со мной, Генерал. Война лишь на поле боя. Здесь же – огромная лаборатория.

Возвращаясь в сознание, Ромунд мельком увидел справа искажённое лицо Мердзингера, взмах тонкого клинка, чьё-то тело, падающее вниз, а затем вязкая мгла застлала взор. Проваливаясь в полное беспамятство, Ромунд услышал чей-то полный отчаяния вопль. Но затем всё резко пресеклось. Тишина.