Дверь, на которую отчаянно пенял Вильгельм, оказалась внушающей уважения. Метров десять высотой, и толщиной минимум в три метра. Одна монолитная створка была отодвинута в сторону, открывая проход в тускло освещённое помещение, захламлённое разбитыми досками и какими-то тряпками. В углу комнаты стояла небольшая подставка для коротких мечей, часть из которых была сломана в гнёздах, а другая разбросана по полу. Еле тлевший факел печально скосился над треснувшим столом, где одиноко стоял глиняный бутыль с отломанным горлышком. В противоположном углу, зарывшись в хлам, лежал окоченевший труп.

– Ничего нового, – пробурчала под нос Альма, осматриваясь.

– Комната стражи, первый кордон, – вскользь бросил очкарик, пытаясь найти что-то на ощупь. Сильно жмуря глаза, он водил ладонями по неосвещённой стене. – Здесь должен быть рычаг.

– Чуть правее руку, да. Вот туда, – подсказал Ромунд, отчётливо видя искомое. Да, без своих окуляров лидеру будет трудновато.

– Спасибо, – сердечно проговорил тот, изо всех сил дёрнув рычаг. В ответ заурчал и заскрежетал спрятанный где-то под потолком механизм. Дверь скрипнула и стала медленно двигаться.

– А зачем мы закрываемся? – подняв в недоумении бровь, спросила Альма. Не успела она закончить фразу, как коридоры наполнились скрежетом и невыносимыми воплями. От звуков кровь застыла в жилах. Ромунду захотелось броситься к двери и помочь ей быстрее закрыться – она так медленно и неохотно двигалась!

– Что это? – выдавила из себя девушка.

– То, что мне очень не хотелось бы повстречать, – резко ответил Вильгельм, сильнее сжимая рычаг в руках. – Проклятье!

– Дверь только наполовину затворилась! А нечто, кажется, уже за поворотом! – Альму снова стало колотить. Голос дрожал и срывался.

Ромунд стоял ни жив, ни мёртв. В какофонии душераздирающих воплей он отчётливо слышал приближение смерти. Она шла так скоро, так уверенно и так направленно, что руки опускались, а ноги сами прирастали к полу.

В коридор вынырнуло нечто неясное. Оно казалось сотканным из прозрачной материи, переливавшейся в лучах факелов. Замерев буквально на несколько секунд, неизвестное создание издало оглушающий вопль и рвануло к двери. К нему присоединилось ещё несколько таких же. Подвывая и ревя, они неслись в незакрытый промежуток между косяком и дверной плитой.

Альма опомнилась раньше Ромунда и саданула по наступавшим огненным шаром. Стены содрогнулись от взрыва, но проклятые твари не подумали остановиться, проигнорировав взрыв. Стряхнувший оцепенение Ромунд что было сил вложился в плазму молнии, но и та прошла мимо, не задев прозрачных гадов.

– Попробуйте холод! – прокричал Вильгельм.

Не раздумывая, Альма сотворила ледяной шар и пустила в ставший небольшим проём. Злорадный вой превратился в испуганный визг, и твари бросились в стороны. Но коридор был слишком узок для их больших туш. С хорошим треском ледяной шар врезался в одну из нечистей и яркими брызгами задел остальных. В щель Ромунд увидел три замершие фигуры изо льда, однако детали не успел рассмотреть: створка с грохотом захлопнулась.

С глубоким вздохом Альма осела на пол.

– Ненавижу, – прошептала она. – Терпеть не могу.

– Ты о чём? – поинтересовался Вильгельм, отлипнув от стены, в которую вжался худосочным телом.

– Ни о чём, – снова вздохнула Альма. – Не так я представляла себе будущее.

– Ах! – вырвалось с глубоким стоном из груди Вильгельма. – Все мы рисуем себе картины одна краше другой. Но чья-то назойливая рука всё время льёт сверху воду, смешивая краски.

– Ладно, куда дальше? – оборвал философию Ромунд. Его подмывало спросить, откуда проклятый умник знал про лёд. уж вряд ли просто так догадался.

– Вот, – указал Вильгельм рукой на узкую дверь. – Дальше лестница. А там настоящий лабиринт, соединяющий различные секции камер. Мы блуждали там много часов, потеряли десяток людей, прежде чем пробрались наверх.

– Нам терять нечего, – спокойно проговорила Альма. – За дверью хоть и не воют, но вряд ли потеряли к нам интерес. Думаю, этот проход не единственный, и мы рано или поздно повстречаем этих прозрачных красавчиков. Поэтому предлагаю не сидеть, сложа руки, а двигаться вперёд.

– Верно, – кивнул Ромунд.

– Да я и не отговаривал, – улыбнулся Вильгельм. – Кстати, на двери кровь.

Он подошёл к ней, и, присев на корточки, стал внимательно изучать отчётливый след окровавленной ладони.

– Рема? – обеспокоенно спросила Альма.

– Да, скорее всего. Рана на боку плохо сошлась под порошком, и могла снова разойтись после интенсивного бега..

– И какого её понесло, – недовольно проворчал Ромунд, с силой потянув дверь на себя. И в ужасе отпрянул. За створкой весело изрубленное тело.