Сэм вытащил из моего пистолета магазин, убедился, что тот полностью заряжен и сунул его на место.

— Когда ты вернешься? — спросила я.

Он расстегнул мое пальто и вернул пистолет в кобуру.

— Не знаю. Я позвоню твоему отцу и выясню, знает ли он что-нибудь о других программах. Оттуда и начнем. Мне звони только в крайнем случае. Нам нельзя рисковать.

Белые хлопья снега падали на плечи Сэма. Я стряхнула их.

— А что мне делать? Я могу помочь.

Он покачал головой.

— Сделай перерыв. Отдохни.

Мы оба замолчали. Была еще одна тема, которую нам необходимо было обсудить, но никто из нас не решался ее затронуть.

Дэни.

— Не смотри на меня так, — наконец сказал Сэм.

— Как, так?

— Так, словно я собираюсь воссоединиться с твоей сестрой.

— Это очень особый взгляд.

Он обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Тебе не о чем беспокоиться. И я не знаю, сколько раз уже тебе это повторял.

— Я спокойна.

— Нет.

Я теребила манжет своего пальто.

— Тебе приходят воспоминая о ней?

Сэм долгое время молчал.

— Да.

— О чем они?

Он вздохнул.

— Ни о чем значительном.

— Ты врешь.

— Тебе лучше не знать этого.

— Сэм.

Он переплел наши пальцы. На фоне его длинных крепких пальцев, мои казались крохотными. Даже ярко выраженные вены на его руках казались сильными. Руки — одна из самых прекрасных частей его тела, я от них была без ума.

С внезапным и невыносимым огорчением я осознала, что никогда еще не делала наброски его рук. Въевшиеся мне в память образы были нереальными, поэтому я пыталась запечатлеть их: картины, наброски, слова на странице.

На зарисовки Сэма времени не оставалось.

Не уходи, — подумала я. Мне хотелось кричать на него, умолять не оставлять меня. Но он бы никогда не послушался.

Наклонившись ко мне, Сэм рукой обхватив мое лицо. Он поцеловал меня нежно и медленно, и это было больше, нежели просто прикосновение губ. Поцелуй был не только физическим, но чем-то большим, чем-то более глубоким. Я ощущала этот поцелуй своей душой.

Словно это был прощальный поцелуй.

Поцелуй, который я не хотела прерывать.

Я всегда хотела большего от Сэма. Всегда.

Он отстранился, но я продолжала смотреть на него, запоминая его прикосновение, его запах, не желая ни на что отвлекаться, желая сохранить память о нем в себе там, куда не сможет пробраться даже Подразделения со своими манипуляциями.

— Будь осторожен, — попросила я.

— Ты тоже.

Затем он ушел.

Ник выехал из города и повернул на автостраду. Я не знала, куда он направляется. Возможно, он тоже.

Я прислонилась лбом к окну и закрыла глаза, ощущая знакомое жжение в носу. Я не хотела расплакаться. Не сейчас. Не перед Ником.

— Они же не умерли, — сказал он.

Нет, но было такое ощущение, что я больше их не увижу.

— Надеюсь, ты не продолжишь в том же духе, — проворчал он. — Потому что мы ничего не добьемся, если ты будешь рыдать.

— И мы ничего не добьемся, если ты будешь вести себя как придурок.

Он застыл. Я напряглась, понимая, что перешла черту, но на лице Ника вдруг появилась слабая улыбка.

— Теперь, когда мы выплеснули немного дерьма, почему бы не придумать план? Если, конечно, ты не хочешь заняться другим — например, написать в дневнике о том, как тебе грустно и каково иметь дело с этим долбанным придурком.

— Это не дневник, — проворчала я.

— Хорошо. Потому что дневники для неудачников.

Я засмеялась.

— Это типа комплимент?

Он нахмурился.

— Нет.

— Я точно знаю, что это был комплимент.

— А я точно знаю, что ты меня бесишь.

— А по-другому и не будет.

— Отлично, мы так и будем спорить или же придумаем хоть какой-нибудь план?

— Придумаем план, — согласилась я, и он кивнул. — Мне нужно съездить в Порт Кадиа.

— Что? — закричал он.

— Там живет мой дядя. Возможно, он что-нибудь знает. У него есть связи в Подразделении.