Мама задерживает дыхание, я понимаю, что делаю то же самое.

— В любом случае, я записала её слова о том, что она клонировала Петру. — Она делает паузу. — В то утро, когда вы сбежали, я пошла к ней и дала послушать запись. Я сказала ей никогда не приближаться к нам, иначе она отправится в тюрьму, так же как доктор Йовович.

Мама прерывается, возможно, в надежде, что одна из нас спросит о её судьбе: а если Мэгги сделает то же самое с мамой. Мы молчим, мама сама заполняет пробелы.

— Если она попробует применить это ко мне, у неё ничего не получится. У меня тройня — каждая со своим собственным паспортом и карточкой социального страхования.

Внезапно, водительские права в моём кошельке кажутся не такими блестящими, ведь выглядит так, что это была не моя идея, а мамина.

— Ты не могла знать, что мы собираемся попросить Мейсона помочь нам, когда говорила это Мэгги, — говорит Бетси. Она выглядит озадаченной.

— Я и не знала. В тот момент я не думала о себе. Я думала о вас.

Не могу ничего поделать с собой: я закатываю глаза. Она видит это, но ничего не говорит. В этот момент я не уверена, что она могла сказать.

— Погоди минутку, — говорит Элла, осознавая кое-что. — Если у тебя был диктофон, почему ты не закончила всё сразу после того, как она сказала, что клонировала Петру? Почему ты пошла с ней? Почему ты позволила нам идти с ней?

Мама краснеет.

— Это был не лучший выбор, который я когда-либо делала.

Я насупилась.

— Что ты имеешь в виду? Выбор?

— Я оценила ситуацию и не почувствовала, чтобы кто-нибудь из нас находился в смертельной опасности, так что… — Мама перестает говорить, натыкаясь на мой взгляд. Внезапно я понимаю, почему она позволяла нам паниковать, позволила двум из нас думать, что мы похищены, и чтобы одна из нас исколесила всю страну в зимнюю стужу.

— Она хотела увидеть лабораторию Мэгги, — говорю я с отвращением. — Она хотела увидеть её исследования.

То, как мама поджимает губы, говорит мне о двух вещах. Во-первых, я права. А во-вторых, неважно, что она говорит, наука всегда на первом месте.

— Я закончила этот разговор, — говорю я, вставая и покидая гостиную. Через плечо, не смотря назад, я говорю снова. — Я закончила.

Ещё долгое время никто не поднимался по ступенькам. Я позвонила Шону и всё ему рассказала; мы разговаривали всего несколько минут, но затем он сказал, что ему необходимо идти, так как его мама вводит Качественное Семейное Время из-за того, что он пропустил все праздничные выходные.

— Я мог бы отделаться от этого, если ты хочешь приехать. Или я мог бы приехать? Я имею в виду, сейчас, когда твоя мама знает о нас…

— Она всегда знала о нас, — говоря это, я чувствую себя немного больной. — Я не думаю, что могу уйти прямо сейчас. Они всё ещё разговаривают внизу; я хочу информации от Эллы и Бетси.

— Но ты не хочешь спуститься и послушать сама?

— Я не могу. Не хочу находиться рядом с ней.

— Я понял. Ты уверена, что хочешь оставить меня на растерзание моей маме. Мы можем говорить по телефону весь день.

— Спасибо, но тебе надо провести некоторое время с мамой. Тебе повезло иметь такую маму. И я в порядке. — Я вздыхаю, оглядываясь вокруг. — Думаю, я собираюсь переделать мою комнату.

Позже, когда кровать стоит у противоположной стены, а я приклеиваю свои фотографии в вихревом стиле фанк над её изголовьем, раздается мягкий стук в дверь. Заглядывает Элла: Бетси через неё пробирается в комнату.

— Это реально круто, — говорит Бет, показывая на фотографии, прежде чем плюхнуться рядом со мной.

— Мама ушла, — говорит Элла, присоединяясь к нам. Я не спрашиваю, куда она ушла.

— Так что? — спрашиваю я, глядя в потолок. — Что ещё она сказала?

— Она много извинялась, — говорит Элла. Я трясу головой. Конечно, она извинялась.

— Она рассказала нам о своем исследовании… в основном то же самое, что она сказала в Колорадо, но с некоторыми чрезвычайно скучными моментами, понятными только ей и одному из сидящих здесь, — говорит Бетси, указывая большим пальцем на Эллу.

— Но более важно то, что мы говорили о том, как теперь все будет, — говорит Элла, переводя взгляд с Бетси на меня.

— Расскажите мне, — нервно говорю я. — Мне не терпится услышать, что за схему на этот раз придумала мама.

— Это не схема, на самом деле. Она позволяет нам выбрать, где мы пойдём в школу.