Старичок держался бодро, но сердился, что не покупают.

– Захватаете! – ворчал он.

– Не лучше ли определить её в музей? Вы не пробовали предложить? – спросил спонтанный доброхот в соломенной шляпе.

– Пробовал. Разве там ценители? Они сами как экспонаты, обомшивели все, моль завелась…

– Какая моль? – засуетились доброхоты, предлагая свои варианты, – моль-ба?

– Или бе-моль?

– Моль-берт?

– А может, моль-екула?

– Моль-ер?.. – робко предположил кто-то, но его высмеяли:

– «Моль-ер»! Ты бы ещё сказал «С-моль-ный»!

– Может, моль-итва?..

– Обыкновенная, с крылышками.

– Почему же завелась – механическая, что ли?

– Ну, вывелась…

– На вывеске?

– На ввеске! – рассвирепел старичок. – И виски припомажены! – и, прихватив ностальгию под мышку, удалился, бормоча: – Я тебе припомню, я тебе намажу! При помощи сажень! По мощи сажень, помощиса Жень, помочися же, помочи в саже…

Мы также удалились, но молча и в другую сторону. В той мы, кажется, увидели всё.

А в этой – нет: мы невольно залюбовались тем, как сидящий в мини-мастерской мини-мастер ловко ударял мини-штампом по блестящему металлическому листу, и из-под его ударов сыпались в лукошко блестящие закорючки, напоминающие не то интегралы, не то параграфы.

Небольшая очередь, стоявшая перед ним, то медленно рассасывалась, то быстро собиралась вновь – словно повинуясь ритму его ударов.

– Что он продаёт? – сппросил Том медленно, как будто замёрз, хотя вокруг стояло тепло – в мешках и ящиках, а кое-где и навалом.

– Ошибки, – с готовностью ответил Гид.

– Как это?

– Каждый человек в жизни ошибается. Но разве можно ошибаться, не делая ошибок? Вот он их и продаёт. Делает и продаёт. Обыкновенное товарное производство. Этот продаёт новые ошибки. Вон тот, рядом с ним, продаёт подержанные.

У соседа на прилавке закорючки лежали приржавленные, потускневшие. Но зато и стоили дешевле.

– А где он их добывает? – Том чуть не сказал «достаёт», но вовремя удержался.

– По-разному. Находит – на улице, в парках, магазинах, учреждениях. Люди обычно стараются избавиться от ошибок, забыть их, оставить где-нибудь. В этом, в частности, основная причина того, что они вновь и вновь совершают те же ошибки. Ведь если с тобой нет ни самой ошибки, ни памяти о ней, ты можешь ошибиться на том же месте. Надо хотя бы помнить о сделанных ошибках, чтобы не повторять их. А другие, наоборот, всю жизнь только и делают, что собирают свои и чужие ошибки – а потом продают их. Он скупает, а потом перепродаёт.

– Зачем же люди покупают ошибки?

– Как зачем? Я же сказал: чтобы ошибаться! Имея ошибку, ошибиться легко… нет человека, который бы не ошибался. Так лучше воспользоваться чужой ошибкой, чем ошибиться самому. По крайней мере, ты будешь точно знать, что тебя ждёт, и сможешь заранее приготовиться. Наконец, ты будешь меньше переживать из-за неё. Ведь это ошибка, которую ты сам выбрал, уже известная, почти своя…

– А не будет ли сознание того, что ты сам, добровольно, сделал ошибку, ухудшать твоё состояние? И не станешь ли думать, что если бы не сделал, или сделал не сейчас, всё могло бы пойти по-иному? Человек всегда так думает. А тут собственными руками…

– Но если вы ошиблись специально, будет ли ошибка ошибкой? – я решил добавить вопросов.

– Конечно! Чем же она может быть? Можно попросить сертификат…

– Ну-у, как говорил Черчилль: «это не преступление, это хуже: это ошибка», – процитировал я. – мне кажется, специально сделанная ошибка тянет на преступление.

– Видите! Он ошибку ставил выше преступления! То есть ошибка намного важнее! Ценнее!

– Он говорил: хуже.

– Так это же в превосходной степени! В отрицательно превосходной.

Я понял, что чего-то не понял, и решил свернуть в сторону, произнеся банальность, которая иногда служила людям альтернативой в подобных спорах:

– По-моему, лучше ничего не знать. Пусть всё происходит само собой, чисто случайно.

– Случайно? – Гид усмехнулся. – Случайно ничего не происходит. И что такое случайность? Расхожий товар из соседней лавчонки. А на чужих ошибках можно чему-нибудь научиться. Помните выражение: только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих.

– А если и на своих не учатся?

– Тогда это идиоты…

Пока мы рассуждали о дураках и ошибках, я сам чуть не совершил таковую: заглялелся, лялякая, на окружающие диковинки, и при переходе улицы не посмотрел, как положено, по сторонам. И на меня едва не налетел тяжеловесный першерон. Главное, он так топотал копытами, что слышно было за версту. Но я не услышал – наверное, потому что находился не за версту, где слышался топот, а здесь, где топота не было.

Нет, он не сбил меня: его круп пролетел в сантиметре от моего носа. И носу сильно досталось, тяжёлым запахом. А я почувствовал лёгкий испуг, который, впрочем, быстро исчез.