Теэтет.Как раз напротив.

Чужеземец.Такого подражателя – незнающего, – думаю я, надо считать отличным от того – от знающего.

d

Теэтет.Да.

Чужеземец.Откуда же, однако, возьмет кто-либо подобающее название для каждого из них? Ведь очевидно, что это трудно и разделение родов на виды в старину представлялось праздным и неразумным, устаревшим занятием, так что никто никогда и не брался делить. Поэтому и нужда в именах была не очень настоятельной. При всем том, если выразиться более смело, мы во имя различия подражание, соединенное с мнением, назовем основанным на мнении, подражание же, соединенное со знанием, – научным.

e

Теэтет.Пусть будет так.

Чужеземец.Теперь надо воспользоваться одним из этих названий. Ведь софист принадлежит не к знающим, а к подражающим.

Теэтет.Да, конечно.

Чужеземец.Рассмотрим-ка подражателя, основывающегося на мнении, как рассматривают изделие из железа, прочно ли оно или содержит в себе какую-то трещину.

Теэтет.Рассмотрим.

268

Чужеземец.А ведь у него она есть, и очень даже большая. Один из подражателей простоват и думает, будто знает то, что мнит, а облик другого из-за его многословия возбуждает подозрение и опасение, что он не знает того, относительно чего принимает перед другими вид знатока.

Теэтет.Конечно, есть подражатели обоих родов, о которых ты упомянул.

Чужеземец.Поэтому, не сочтем ли мы одного простодушным, а другого – лицемерным подражателем?

Теэтет.Это подходит.

Чужеземец.Сочтем ли мы род этого последнего единым или двояким?

Теэтет.Смотри ты сам.

b

Чужеземец.Смотрю, и мне представляются каких-то два рода: один, я вижу, способен лицемерить всенародно, в длинных речах, произносимых перед толпою, другой же в частной беседе с помощью коротких высказываний заставляет собеседника противоречить самому себе.

Теэтет.Ты совершенно прав.

Чужеземец.Кем же сочтем мы словообильного? Мужем ли государственным или народным витией?

Теэтет.Народным витией.

Чужеземец.Как же мы назовем другого? Мудрецом или софистом?

c

Теэтет.Мудрецом его невозможно назвать: ведь мы признали его незнающим. Будучи подражателем мудреца , он, конечно, получит производное от него имя, и я почти уже понял, что он действительно должен называться во всех отношениях подлинным софистом . Итог: определение софиста

Чужеземец.Не свяжем ли мы, однако, как и раньше, его имя воедино, сплетая нить в обратном порядке – от конца к началу.

Теэтет.Конечно, сделаем так.

Чужеземец.Этим именем обозначается основанное на мнении лицемерное подражание искусству, запутывающему другого в противоречиях, подражание, принадлежащее к части изобразительного искусства,

d

творящей призраки и с помощью речей выделяющей в творчестве не божественную, а человеческую часть фокусничества: кто сочтет истинного софиста происходящим из этой плоти и крови, тот, кажется, выразится вполне справедливо [47].

Теэтет.Сущая правда.

Перевод С. А. Ананьина.

В кн.: Платон. Собр. соч. в 4-х томах. Том 2. М.: «Мысль», 1993

126

Кефал.Когда мы прибыли в Афины из нашего родного города Клазомены [1], мы встретились на площади с Адимантом и Главконом. Адимант, взяв меня за руку, сказал:

– Здравствуй, Кефал! Если тебе здесь что-нибудь нужно, скажи, и мы сделаем, что в наших силах.

– Затем-то я и прибыл, – ответил я, – чтобы обратиться к вам с просьбой.

– Скажи же, что тебе нужно, – сказал он.

Тогда я спросил:

b

– Как было имя вашего единоутробного брата? Сам я не помню: он был еще ребенком, когда я прежде приезжал сюда из Клазомен. С той поры, однако, прошло много времени. Отца его звали, кажется, Пирилампом.

– Совершенно верно.