« Чуда ждать не надо – надо делать чудеса».

И спустя ещё один миг он вдруг с удивлением понял, что она перестала падать, потому что из разных углов зала вдруг потянулись новые и новые нити, видимые лишь маринэ. Он скорее почувствовал, чем увидел, тех людей, которые ему помогали, и даже сумел этому удивиться.

Элегантный красавец в чёрном, тридцати с небольшим лет, с невообразимо холодным, словно лёд, лицом. Он часто появлялся в газетах, не узнать его было нельзя.

Седоволосый мужчина в тёмно-синем дорогом костюме; шейный платок украшен брошью с огромным сапфиром. Спокойный, властный, привыкший повелевать. Его лицо было незнакомо Рейне, и всё же он без труда понял, как зовут этого маринэ.

Двое детей, мальчик и девочка, одетые роскошно, точно две дорогие куклы. Девочка была слаба, но очень старалась, а вот мальчик – мальчик был так силён, что Рейне мог бы даже испугаться, не будь все его чувства поглощены той женщиной, что падала с паутины – медленно, медленно, словно осенний лист тихим безветренным днём, словно семечко-крылатка…

Он подхватил её на руки и прижал к груди. Никогда, больше никогда, слышишь? Зелёные глаза безмолвно спросили: зачем? Это не имело никакого значения. Да, он сошел с ума, он выдал себя, но пока ты жив, есть способы и пути, есть выходы из любых ситуаций, главное – жить.

Главное – жить.

Их затопило море аплодисментов, какого ещё не видели стены Цирка-у-реки, потому что зрители понятия не имели о том, что только что произошло у них на глазах, они думали, что всё так и задумано, они не догадывались, что это ещё не финал карнавала, это лишь его преддверие.

– Представление нужно завершить, - негромко сказала Молли, и они, взявшись за руки, поклонились. Людское море бушевало вокруг них, но те, кто помог Рейне, стояли неподвижно, будто утёсы. Их можно было узнать – да, теперь их можно было узнать, но какое это имело значение?..

Под музыку циркового органа зрители покинули зал.

Но не все.

Тишина, повисшая над ареной Цирка-у-реки, была такая, что слышно было, как шуршат в подвале крысы, как переговариваются на улице последние восторженные зрители, как равнодушно текут к Изумрудному морю воды Маронны.

Молли и Рейне стояли посреди арены. Из-за кулис выбежал Джоссеф Арлин, за ним показалась Марика в сопровождении Алии Наваро; юркой мышью проскользнул Шельми. Больше никто из цирковых не появился, и Рейне понимал, чьи люди сейчас удерживают его друзей. Он огляделся и увидел Сили Лаббера - злой и чуть-чуть растерянный цирпол держался рядом с Председателем, который лучше владел собой и сохранял невозмутимость в присутствии двух самых влиятельных жителей Тарры – Дургейна Дорхи, хозяина Тёмной стаи, и Блейза Корды, канцлера.

Никто не осмеливался говорить, пока молчал Корда. А он как будто находил некое извращенное удовольствие в молчании и смотрел на остальных со спокойным выражением лица, иссеченного морщинами, похожими на шрамы. Дорха, красавец в чёрном, тоже наблюдал за собравшимися, особенно за Рейне; на его лице играла еле заметная улыбка – такая слабая, что любой бы подумал: «Показалось». Но Рейне её чувствовал, это была улыбка хищника, который загнал добычу в угол.

– Я полагаю, - сказал Корда, - что на наших глазах произошло нечто, требующее награды. Таков Законе карнавала, я прав, господин Баррум?

– Всё верно, ваше величество, - спокойным голосом проговорил Председатель. – Троекратное исполнение полёта крылатки, одного из трюков так называемой «королевской десятки», во время Карнавала теней – это повод для награды. Однако следует кое-что уточнить.

– Уточняйте, - разрешил Блейз Корда.

– Здесь? – изумился Председатель. – Сейчас?

– А почему бы и нет? – на суровом лице Корды появилась улыбка, столь редкая для маринэ его уровня, что впору было зааплодировать. – Мы ждём.

Мальчик и девочка, стоявшие рядом с ним, следили за происходящим с необыкновенным интересом.

– Хорошо… - Председатель выпрямился, напустил на себя торжественный вид. – Вопрос, в самом деле, простой… Особа, называющая себя Бабочкой, претендует на королевскую награду, однако Закон карнавала гласит, что для этого мы должны знать её имя. Мы его не знаем, и это позволяет…

– Молли, - сказала Бабочка. – Так меня зовут.

– Молли… - повторил Председатель. – А дальше как?

– Никак. У таких, как я, есть только имена и прозвища.