– Господин Лаббер, мы ждали вас… - попробовал оправдаться цирпол.

– Это твоих рук дело? – Лаббер повернулся к Арлину, который очень спокойно посмотрел на него снизу вверх и пожал плечами. – Тогда чьих?

– Моих, - сказал Рейне. – Я пригласил почтенных господ подняться сюда, и они согласились.

Лаббер скривил в усмешке тонкие губы, взгляд его исполнился безграничного презрения, но потом в этом взгляде мелькнула насмешка.

– О, я понял, кажется. Вы хотите разделить лавры с подругой?

– Подругой? – Рейне впервые за всё утро испугался, потому что подумал о Бабочке. – О чём вы говорите?

– О вашей даме сердца, - Лаббер прошагал к двери, распахнул её. – Той самой, которая нам рассказала, что в «Цирке скитальцев» прячется хаотид. Входите, дорогая.

Взяв его протянутую руку, через порог шагнула Лерона.

1 2 . Преступление и наказание

Сложнее всего сделать первый шаг.

По паутине, нарисованной на полу, пройдёт любой. Дети иногда так играют, воображая себя танцорами – прыгают с линии на линию, даже пытаются выполнять несложные трюки. Но что произойдёт, если нарисованную паутину мы оторвём от основы и поднимем в воздух, хотя бы на пару локтей?

Желающих пройтись по ней будет намного меньше.

Что уж говорить о настоящей паутине…

Но, по сути дела, что меняется? Те же правила: наступай только на линии, и всё будет в полном порядке. Однако люди больше не видят линий, они видят лишь пустоту между ними.

Иногда мне кажется, что весь смысл танца на паутине – в пустоте.

И – осмелюсь повторить ещё раз – сложнее всего сделать первый шаг.

М. Д. Арлин, «Дни и ночи в цирке», 1-ое издание

Издатель: Печатный дом «Сумрак и К о »,

год 2499 после с.и.п.

Мальчишка честно старался что-то придумать, но даже маринэ в сложившейся ситуации был беспомощен, словно котёнок. Он онемел от растерянности и горечи, от боли. Арлин видел его желание помочь и был благодарен. Однако пока что всё шло именно так, как спланировал Лаббер.

Лерона, бледная и красивая, смотрела на ведущего танцора взглядом победительницы.

– Девочка моя, - сказал Арлин. – Ты понимаешь, что ты натворила?

Паутина принимала только безгрешных. Глупое суеверие, но танцоры предпочитали не рисковать. И если о каких-то вещах ещё можно было спорить, грешные они или нет, то поступок Лероны ни у кого не вызвал бы сомнения.

Пусть и совершенное из мести, предательство всегда остаётся предательством.

– Конечно, понимаю, Джоссеф, - ответила девушка, печально улыбнувшись. – Мне очень жаль, что так вышло. Если бы я могла как-то наказать одного Рейне, то я бы наказала. Но судьба не оставила мне иного выхода.

Арлин покачал головой.

– Ты будешь тосковать по паутине. По цирку. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Лерона ничего не сказала и подошла к Рейне – так, словно собиралась его поцеловать на прощание. Танцор посмотрел на неё взглядом, от которого камень мог бы превратиться в пыль и пепел, но решимость его бывшей возлюбленной была твёрже камня. Арлин не видел её лица, но понял – почувствовал! – что Лерона солгала ему. Она ни о чём не жалела.

Ей ещё предстояло в этом раскаяться…

Тень Лероны вдруг задрожала, налилась чернотой, раздвоилась. В кабинете стало очень холодно. Спустя миг рядом с бывшей паутинной танцовщицей стояла точная копия Рейне – хмурое лицо, убийственный взгляд, судорожно сжатые кулаки. Настоящий танцор, увидев своего двойника, растерянно отступил на шаг, но Лерона уже его не замечала. Она смотрела на тень, и её молчание было очень красноречивым.

А потом она повернулась и гордо ушла, сопровождаемая безмолвным спутником.

– Что ж, - сказал довольный Лаббер. – Теперь перейдем к самому главному. Джос, ты ведь знаешь, о чём я.

– Не знаю, - спрятав усмешку, ответил Арлин. – Ты с Корпорацией? Или сам с собой? Потому что интересы у вас разные.

Лаббер хмыкнул.

– Допустим, сам с собой.

– Тогда ты поторопился, - сказал Арлин. – Да, я покрывал Шельми, это нарушение устава. Однако ты давно читал этот устав? Вижу, что давно. А я вот потратил на это интереснейшее занятие всю ночь… Там есть некоторые любопытные уточнения касательно санкций… Словом, ты не можешь приостановить мою лицензию на этом основании. Ты можешь наказывать лично меня и Шельми. Больше никого. Иначе мой преемник на должности патрона вправе взыскать с коллегии цирполов ущерб.