– Поешь кисельку. Укусный!
– говорит баба Груша чёрным беззубым ртом.

Ваня отворачивается.

– Тю! Вот дела! Не хочет!- досадует старуха.
– Чем же прикажешь кормить? Денег то, почитай, рупь пятьдесят копеек осталось, а нам за свет надоть платить. Вчерась уж такой строгий мужчина с портфелем приходил, страсть! Не заплатишь, говорит, выгоним из хаты к чёртовой матери. А вдруг и вправду сгонят? Чё тады делать - ума не приложу. Поешь, Ванечка, надо, а то так и помереть недолго.

Баба Груша тянет ему ложку с киселём. Здоровой рукой Ваня бьёт по руке старухе. Ложка летит на пол.

– Ах, бесстыдник! Хулиган!
– кричит старуха, но, увидав слёзы на глазах внука, меняет тон и начинает причитать.
– Бедный, ты мой бедный, и папку тваво на войне убило, и мамка твоя безвестно сгинула, и сам ты убогий, никому не нужный. Что же теперь делать, внучёк? Надо смириться и жить, сколько отпущено вон там, - говорит старуха и пальцем тычет в потолок.

– Не могу! Не хочу! Уйди от меня!
– сквозь зубы произносит Ваня.

– Что, ты? Что, ты?- не на шутку пугается старуха и быстро уходит в дальний угол комнаты.

Здоровой рукой Ваня сбрасывает с себя верблюжье одеяло и, перевернувшись, валится с кровати на пол. Будто нарочно он ударяется о деревянный пол головой.

– Мать моя, Пресвятая Богородица! Спаси и сохрани!
– троекратно осеняет себя старуха и медленно подходит к неподвижно лежащему внуку.

– Ваня, Ванюша, ты чаво? Живой, что ли, аль нет?

– Что у вас тут происходит?
– гремит голос, заставляя вздрогнуть старуху.

Оглянувшись, она видит соседку по бараку.

– Матвеевна? Напугала до смерти.

– Что у вас тут?
– повторяет вопрос Матвеевна.

– Во, вишь, с кровати звезданулся прямо головой - хрясь! Почитай который раз уже так. Живой, чи нет?

, - "Чи нет", дура старая, - говорит женщина и бросается к Ване.

Она берёт на руки невесомое тело, укладывает на кровать и укоряет старуху:

– Внука могла бы помыть. От него воняет незнамо как.

– Дык, как же мне одной-то осилить?

– Умолкни, старая. Ваня, Ваня, ты как, милый?
– спрашивает Матвеевна, гладя его по голове.

Ваня открывает глаза.

– Вот и славно, - радуется Матвеевна.
– Ты чего, чудак, задумал. Выброси это из головы. Я мужнину каталку принесла, как обещала.

Баба Груша догадливо охает:

– А твоему больше не нужна? Всё?

– Отмучился мой Гриша. Слава Богу.

Женщины крестятся. Матвеевна смахивает слезу.

– Теперь каталка твоя. Будешь ездить, куда захочется. Познакомишься с кем-нибудь. В Измайловском парке вашего брата, инвалидов, тьма тьмущая. Друзёй там заведёшь. Жизнь, глядишь, и наладится. Слышь, чего говорю, Вань? Рано тебе умирать.

– Слышу. Спасибо, - равнодушно отвечает Ваня.

0x01 graphic

Начальник Первомайского отделения милиции майор Левдиков несётся по коридору, сбивая встречных. Ему доложили, что в его кабинете дожидается какая-то важная шишка, скорее всего, из органов государственной безопасности. Действительно, в своём кабинете и, более того, в своём кресле, он видит мужчину в гражданской одежде, рассматривающего одну из папок, лежавших на столе. Ежу понятно - обычный гражданин не посмеет усесться в кресло начальника районного отделения милиции и столь нагло рыться в чужих бумагах.

– Левдиков, где тебя черти носят?
– гремит, хорошо поставленным голосом мужчина. При этом на хозяина кабинета он даже не смотрит.

– Так ведь, обход у меня. На обходе был.

– А почему на столе бумаги секретные держишь? Тебя бдительности не учили?

– Виноват, торопился, - мямлит Левдиков, - Больше такого не повториться, товарищ...?

– Полковник Терехов, - представляется мужчина и направляет тяжёлый взгляд на Левдикова.
– Бардак на твоём столе, майор, вполне объясняет причину того, что творится на вверенном тебе участке.

Сердце майора Левдикова, воевавшего и не раз находившегося на волоске от смерти, затрепетало и куда-то провалилось.

Полковник продолжает:

– По вверенным тебе улицам косяками ползают инвалиды. Они собираются в Измайловском парке, пугая и портя настроение советским труженикам. Короче, там..., - мужчина тычет пальцем в потолок, - этим страшно не довольны. Твои инвалиды умаляют значимость нашей победы над фашизмом. Вопрос, так сказать, политический. Даю тебе ровно сутки для того, чтобы собрать всех калек, повторяю - всех до единого и доставить их в северный речной порт. Там для них приготовлены баржи. Задача ясна?