– Ну, чего уставился?
– крикнул Санкин и нажал спусковой крючок.

– Альф ...
– только и успел выговорить капитан. Пули, выпущенные в упор, ложились кучно. Не сразу, но все же пробив отверстие в бронежилете, они почти навылет прошли через грудную клетку капитана. Хлыбов пытался удержаться на ногах, но рука его хватала воздух, ноги подкосились, и он упал навзничь.

Знаками Санкин приказал лейтенанту Мерзлявкину подойти ближе. Тот не реагировал: стоял, прислонившись к стене, кажется, не в силах оторвать взгляда от убитого начальника. Санкин подошел сам и сдернул с товарища противогаз.

Бессмысленный взгляд лейтенанта был направлен куда-то поверх головы Санкина: изо рта текла тоненькая жидкость белого цвета.

Лейтенант Санкин криво улыбнулся:

– Что, дружище, попал? Сам виноват: перед боем противогаз положено проверять.

Мерзлявкин пошевелил бескровными губами.

– Что, не слышу?
– нагнулся к нему Санкин.

– Помоги. Это газ ... укол нужен.

– Некогда мне. Ложись-ка лучше здесь, рядом с командиром, - ответил Санкин и толкнул лейтенанта в грудь. Тот повалился на пол в полуметре от трупа Хлыбова.

– Вот так-то лучше будет, - произнес лейтенант.
– Отдыхайте, а у меня дел полно ...

Санкин наклонился над телом капитана: надорвав липучки и ослабив бронежилет Хлыбова, извлек из-под него целлофановый пакет с деньгами. Пакет был в крови. Из дыры торчали испачканные кровью купюры.

– Вот сука, и тут подгадил!

Пристроив пакет на своей груди, Санкин кинул автомат чеченца рядом с хозяином и вышел из комнаты, не оглядываясь.

На лестнице Альфреда Санкина обогнал "альфовец", уже без противогаза.

– Санкин? Альфред, ты, что ли?!
– весело крикнул он на ходу.

– Ну, я ...

– Снимай намордник, братан! По газу дали отбой. Классно мы чеченов порубали!

Санкин снял противогаз и устало вымолвил:

– Да, здорово получилось ...

– Э, да ты весь в крови! Рукопашная была?
– с завистью спросил "альфовец".

– На засаду наскочили. Капитан Хлыбов убит, лейтенант Мерзлявкин, вроде, тоже.

– А мы без потерь обошлись. Айда со мной! Помощь нужна.

– Чего там?

– Жмуриков таскать.

– Много положили?

– Полно. Почитай всех чеченов, да и гражданских немало. Кто газом надышался, кто под горячую руку попал. По головке нас за это не погладят, - произнес альфовец, будто радуясь предстоящей выволочке.
– Трупы приказано грузить в автобусы, вывозить по больницам.

– Нет, не пойду. Я свое дело сделал. Без меня обойдетесь, - буркнул Альфред Санкин.

После полуночи среди родственников заложников стали циркулировать слухи о том, что на утро готовится штурм дворца. Начальник штаба слух решительно опровергал, однако разговоры об этом не утихали.

Под утро генерал, как называла начальника штаба Людмила Владимировна, в очередной раз вышел на импровизированную сцену. Покрасневшими от бессонницы глазами он обвел присутствующих.

– Не спится, товарищи? Понимаю. Хороших новостей у меня для вас нет. Но и плохих тоже нет. А это, согласитесь, уже немало. К сожалению, кто-то продолжает распространять слух о якобы готовящемся штурме. В этой связи я уполномочен заявить: никакого штурма не будет. Для этого нет никаких предпосылок. С террористами ведутся переговоры. Есть определенная доля уверенности, что переговоры будут успешными. Мы по-прежнему делаем ставку на то, чтобы бандиты отпустили как можно больше людей.

– Не верьте ему, он всё врет!
– послышался женский голос.

Все обернулись. На входе в помещение стояла новая знакомая Людмилы Владимировны - мать убитой девушки.

– Он всё врет!
– громко повторила женщина.
– Я своими глазами видела: спецназ пошел на штурм. Много убитых! Трупы выносят на улицу и, как дрова, кидают на мокрый асфальт.

Родственники заложников обступили начальника штаба.

– Как же так?! Зачем вы обманывали?

Кто-то крикнул:

– Да, ждите, так он и сознается! Он специально нам врал: боялись, что мы сообщим планы чеченцам ...

– Ну, зачем вы так ...
– произнес генерал смущенно. Но весь его вид как бы говорил, что он удивлен, что люди ему верили до последней минуты, в то время, как должны были понимать, что главной его целью была дезинформация.

Людмила Владимировна без сил опустилась в кресло. Ее сковал ужас разочарования. Она верила своему генералу, как никому и никогда в жизни, а он предал, отнял последнюю надежду. Она полагала, что судьба ее дочери находится в сильных и надежных руках знающего человека, а оказалось, что в основе уверенности генерала лежало полное равнодушие к судьбам заложников, к судьбе ее Нины!