– Да мы же в Соборе Святого Павла, – восторженно воскликнула она. – Но как мы здесь очутились?

Эрик ее почти не слушал. Он затих в благоговейном трепете перед величием постройки, в которой они оказались.

– Красотища какая! – только и шепнул он. – Сколько я о нем слышал. Не ожидал, что придется увидеть.

– Ладно, некогда нам туристов изображать. Как мы здесь очутились, и смогут ли они погнаться за нами сюда?

Глаза ее бегали по сторонам. Казалось, она боится, как бы из-за ближайшей мраморной колонны не выскочил Тархун.

– Странно, – пробормотал Эрик, снова всецело обращая свое внимание к ней, – я почувствовал полную дезориентацию. Это был скорее психический скачок, нежели физический.

– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление, – сказала она ему. – Но это ведь описание, а не объяснение.

– А какая разница? – спросил Эббот, испытав вдруг крайнее оживление и легкость. – Он снова обхватил Лайзу руками. – Я же сказал Тархуну, что больше он нас не разлучит, и он не смог этого сделать.

Поцелуй длился до тех пор, пока оба не почувствовали, что им не хватает дыхания.

– Тебе больше не придется волноваться из-за Тархуна. Я позабочусь об этом.

– Какой ты наивный, Эрик. Ты такой чудесный и таинственный, красивый и загадочный, но такой наивный. Он нас найдет. Он всегда может нас найти. В этот раз нам каким-то образом удалось ускользнуть из его лап, но это только на время.

– Мир большой, – возразил Эрик. – А кроме того, есть ведь колонии на спутниках. На Луне, на Ганимеде, на Титане.

– Какое это имеет значение? – мягко возразила девушка. – Он меня отыщет. Ведь это его работа.

– Кончай-ка ты про его работу и про него самого, если ты меня, конечно, любишь.

– Я не могу любить тебя, но люблю.

Они вышли из нефа и сели на свободную скамью. Внутри огромного собора в благоговейном молчании прохаживались туристы. Глаза их были устремлены вверх. Кое-кто прислушивался и удовлетворенно кивал в такт пению хора.

– Когда ты начинаешь такое говорить, – не унимался Эрик, – ты сама становишься похожей на Тархуна. Что тебя с ним связывает? Сначала я думал, что он главарь какой-то шайки, потом решил, что он – подручный такого главаря.

– Таких вещей больше не существует, – возразила ему Лайза. – Коллигатар такого не допускает.

– Но слухи-то ходят, – возразил Эрик. Задавая свой следующий вопрос, он поймал себя на том, что не может заставить себя заглянуть ей в глаза. – А ты, случайно, не любовница какого-нибудь богатого политика или дельца?

– Нет, – на лице у Лайзы появилась удивленная улыбка, но девушка была совершенно серьезна. – Тархун работает на правительство. Но он не имеет отношения к исполнительной власти. Это начальник своего рода службы. В его задачу входит устранение различных препятствий на пути одного очень важного проекта.

Эрик нахмурился.

– А какое это имеет отношение к тебе? Ты что, каким-то образом участвуешь в проекте?

Она протянула левую руку, ласково погладила его лицо.

– Бедный, милый, таинственный Эрик, я так люблю тебя. Ты ничего не понимаешь. Я тебе с самого начала говорила, что ты не поймешь, – она нехотя отвела его руку. – Эрик, я и есть этот проект. И я не могу любить тебя, потому что я не для этого разработана.

Мысли Эббота бешено цеплялись одна за другую. Предположения возникали и тут же разбивались вдребезги, как хрупкое стекло.

– Ты говоришь какую-то бессмыслицу, Лайза. Ну хорошо, ты участвуешь в каком-то государственном проекте. Это я еще могу понять. Значит, ты говоришь, что ты разработчик…

– Эрик, пожалуйста, выслушай меня. Мне и так тяжело. Я – сама проект. Я – не разработчик, я… я – разработка. Я приманка, Эрик.

– Приманка? – Он, открыв рот, уставился на нее, окончательно зайдя в тупик.

– Ты не знаешь, что такое приманка? Это такая наживочка, которую помещают на рыболовный крючок. Надо мной трудились с величайшей тщательностью. Мне рассказывали, что моим созданием занимались ведущие биоинженеры мира. Меня было очень сложно разработать. Понятия о красоте сильно различаются в разных частях мира, а я должна была выглядеть привлекательной для мужчин всех континентов.

– Уж в этом тебе не откажешь, – прошептал Эрик.

– Да пойми, Эрик, я – артисон, искусственный человек, вроде топси, Эрик. Меня совсем недавно вырастили.

Эббот тихо сидел рядом с ней, ощущая ее тепло, зная как она хороша, и не хотел верить ей. Но Лайза говорила с такой убежденностью…

Приходилось верить девушке на слово. Даже вообразить было трудно с какой стати ей могло прийти в голову придумать такую невероятную ложь, тем более сейчас, когда они только что вырвались из лап Тархуна. Ее можно было даже разрезать, заглянуть внутрь и все равно не узнать, правда это или нет. Сказать это мог бы только молекулярный биолог.