Девушка повернулась, подняла глаза на Эрика, и в первый раз ее хрупкая уверенность дала трещину. В первый раз настоящая Лайза Тембор взглянула на него ясными, умоляющими глазами.

– Я хочу, чтобы вы поняли кое-что, Эрик. Любовь для меня запрещена. Я могла бы лечь с вами в постель. Думаю, что мне даже хотелось бы этого. Быстрая, механическая и непрочная любовь. Но ту любовь, о которой вы говорите, я не могу испытать.

– Он сказал, что думает, будто вы можете принадлежать кому-то, – неожиданно для себя пробормотал Эрик.

– Что? Кто сказал?

– М-м… Знакомый. Теперь все равно. Вы принадлежите кому-то? Вы замужем?

Девушка покачала головой.

– Нет. Это еще одна вещь, которая мне не разрешена.

– Вы хотите сказать, что вас держит человек, который вас не любит?

– Никто не держит меня, Эрик. Мужчины, с которыми я развлекаюсь, выбираются для меня. Мой голос ничего не значит, – она криво улыбнулась. – Такова моя работа.

Нет, сказал себе Эрик. Он не считал себя наивным, но это невозможно. Она слишком свежа, слишком чиста, чтобы быть частью этого бизнеса.

– Вы же не любовница богача?

– Нет.

– Что-то вроде девушки по вызову? – ему было все равно, так это или не так, но он должен был знать.

Ее ответ удивил его.

– Нет. Это не похоже на то, что вы думаете.

– А как еще думать, когда третий человек подбирает вам любовников?

– Дело не в деньгах, Эрик. Я делаю это для… Я не могу рассказать вам.

– Вы говорите, это ваша работа? – он не хотел, чтобы его слова прозвучали так резко, и поспешил смягчить тон. – Простите меня. Я просто пытаюсь понять.

– Я не обиделась. Я сама сказала так, а не вы. Тут нечего стыдиться. Моя работа важна. Но она исключает возможность длительных отношений с каким бы то ни было мужчиной. Вы должны это понять.

– Я хочу понять только вас, женщину, которую я глубоко люблю.

– Не говорите так, – произнесла Лайза сердито, выскальзывая у Эббота из рук. – Не говорите мне этого! Это невозможно, вы что, не слышите? Для вас и для меня.

– Вы сказали, что у вас важная работа, – проговорил он тихо, пробуя иную тактику. – Не понимаю. Важная для кого? Для мужчины или мужчин, которые принуждают вас к связям? Это я мог бы понять.

– Меня не то, чтобы принуждают. Это…

– Знаю, ваша работа. Вы ее сами выбрали, такую работу?

Девушка избегала его взгляда.

– Некоторым образом.

– Вам бы не хотелось бросить ее?

– Не знаю. Я никогда об этом не думала.

Что-то очень странное и злое имело власть над этой девушкой, решил Эрик. Ему все труднее становилось держать себя в руках.

– Ну-ка, подождите минуту. Мы живем в свободном обществе. А вы говорите, как какая-то рабыня.

– Это двусмысленный термин.

– Правда? Я всегда считал его довольно точным. Вы сказали, что думаете, что могли бы полюбить меня.

– Я не знаю! Не знаю! – вдруг закричала Лайза. – Зачем вы сюда пришли? Почему вы запутываете меня? – она была на грани срыва, но Эббот решил не отступать.

– Мне кажется, кто-то должен поговорить с вами. Мне кажется, вас обманули и долгое время играли вами, как игрушкой.

Она снова взяла себя в руки.

– Вы нравитесь мне, Эрик Эббот. Вы мне очень нравитесь. Не знаю, почему, но это так. Я сошла с ума, позволив себе такое. Помогите же мне. Не причиняйте мне боль.

– Я причиняю вам боль? Чем?

– Тем, что вы здесь. Тем, что говорите все это. Это довольно мучительно. Если бы я позволила себе влюбиться в вас, было бы в сто раз мучительнее. Почему вы не верите мне, когда я говорю, что мне нельзя иметь продолжительные отношения с любым человеком? Пожалуйста, уходите… сейчас. Вам опасно здесь оставаться.

Эрик проигнорировал угрозу. Пройдя через все, зайдя так далеко, он не собирался легко отступить под влиянием одних только слов. С открытой ненавистью или неприязнью Эббот мог бы совладать. В самом деле, он готовился принять это. Но странная противоречивость девушки, ощущение, что ее против воли однажды заключили в клетку и продолжали удерживать, озадачили его и разозлили. Вдруг Эрик захотел помочь ей, захотел подарить ей свою помощь больше, чем любовь.

– Это неправильно, – сказал он твердо. – Неправильно, что кто-то другой заправляет вами, какова бы ни была причина. Так жить нельзя.

– А я так живу, – просто ответила Лайза, показывая на комнату. – Не такая уж плохая жизнь.

Эббот гневно махнул рукой.

– Это ничто. Личная свобода – все! Скажите, как я могу вам помочь? Скажите, как я могу освободить вас из этой тюрьмы? Потому что это тюрьма, вне зависимости от того, сколько удовольствия вы получаете, находясь в ее стенах. Любовь не стоила бы ни гроша, если бы я не попытался освободить вас.