– Вот, смотрите. Фонарик.

Он снова выпрямился. И впихнул фонарь ей в руку. Она стояла и светила в траву.

– Или я могу посветить, а вы посмотрите.

– Нет, – выдавила она с трудом. – Не стоит. Все выглядит прекрасно. Я вам доверяю. Когда машину покупаешь, многое зависит от доверия.

– Мне кажется, будет лучше, если вы все‑таки посмотрите. Все в идеальном состоянии, не все так много возятся с машиной, как я. И до меня у нее был только один владелец. И кроме меня на ней больше никто не ездил, у жены прав нет. Так что ваше предложение действительно должно быть хорошим, вот что я вам скажу. Мне хочется, чтобы вы все посмотрели, мне не хочется, чтобы вы потом ко мне притащились и стали бы плакаться.

– Ну, я же не совсем идиотка, – сказала она устало. – Что касается именно этой машины, то мне кажется, вам можно доверять.

– Можете биться об заклад. Но у женщин сегодня одно, завтра другое. Случается, что у них какие‑то свои задние мысли, скажем так.

«Это он про нож», – подумала она. Он втянул сопли носом и продолжал: – Я должен быть уверен в том, что с вами можно иметь дело!

Она дрожала. Подняла фонарь и направила луч ему в лицо.

– Можно. Я заплачу, и я получу то, что мне нужно. Вам не кажется странным, что все можно купить за деньги?

– Вы мне еще ничего не предложили.

– Предложу после проверки в Союзе автомобилистов.

– Мне показалось, вы сказали, что доверяете мне?

– Только в том, что касается автомобиля.

Он фыркнул.

– Какого черта! Что вы имеете в виду?

– Сами догадайтесь.

Река поднималась, изгибалась дугой, бурлила, а потом падала снова.

Он недоверчиво покачал головой и еще раз исчез под капотом.

– Чертовы бабские штучки, – пробормотал он. – Приехать сюда, вытащить ни в чем не повинного парня из теплого гаража в эту проклятую погоду, и только для того, чтобы языком молоть!

– Ни в чем не повинного?

Эва почувствовала, как земля уходит у нее из‑под ног. Она как бы увяла, ощутила вдруг невероятную усталость, ей даже пришлось опереться на машину. Она стояла слева, как раз у той штанги, которая поддерживала крышку капота.

– Я только имел в виду, – пробормотал он из глубины мотора, – что машина была нужна вам. И я приехал, как мы и договорились. И не понимаю, что это вас так разозлило, черт возьми!

– Разозлило? – ухватилась она за слово. – Вы называете это – разозлиться? Я видела вещи и похуже, когда люди совсем срывались с катушек из‑за какой‑то ерунды!

Он обернулся и подозрительно посмотрел на нее.

– Господи! Вы что, шизофреничка?

И снова исчез под крышкой капота.

Эва тяжело дышала и чувствовала, как ее охватывает невероятная ярость, она испытала даже облегчение от этого, ярость росла и росла, она была раскаленной, как поток лавы, она шла откуда‑то из области живота, потом поднималась к груди, достигала рук, и она яростно замахала руками в темноте, почувствовала, что рука ударилась обо что‑то, и услышала скребущий звук. Штанга, которая удерживала крышку капота, отцепилась. Тяжелая металлическая крышка со стуком упала. Его зад и ноги свисали на землю, остального видно не было.

Эва попятилась от машины и закричала. Из‑под капота доносились какие‑то звуки и страшные ругательства. Она с ужасом смотрела на капот машины, наверное, он очень тяжелый; вот он приподнялся, снова упал, а потом снова приподнялся. Сердце Эвы колотилось так, что, ей казалось, даже он это слышал. Она явно вывела его из себя, как и Майя в тот вечер, его слепая ярость сейчас направлена против нее, еще несколько секунд – и он высвободится и бросится на нее, обрушится на нее изо всех своих сил, поэтому она сделала несколько шагов вперед, нашла карман на ноге, сунула туда руку и нащупала нож. И вытащила его из чехла.

– Дьявол!

Он хотел выбраться, повернуться, но Эва подскочила к машине и налегла на крышку всем своим весом. Он дико закричал, крик его раздавался, как из банки.

– Что ты делаешь, сука?

– Теряю над собой контроль! – прокричала она.

– Ты спятила!

– Это ты спятил!

– Что тебе надо, черт побери?

Эва перевела дух и крикнула:

– Я хочу знать, почему Майя должна была умереть!

Наступила мертвая тишина. Он продолжал двигаться, но не мог высвободиться ни на сантиметр. Она слышала его дыхание, он дышал очень часто.

– Какого черта ты…

– Ах, тебе хочется это знать!

Она по‑прежнему лежала на капоте, он уже не двигался больше, он сипел, как загнанная собака, лицо его было вдавлено в мотор.

– Я тебе сейчас все объясню, – промычал он. – Это был несчастный случай!

– Нет, ты врешь!

– У нее был нож, черт побери!

Внезапно он сделал резкий рывок, и крышка приподнялась. Эва соскользнула с нее и упала на траву, но продолжала держать нож обеими руками, она видела кулаки, которыми убили Майю, видела, как они сжимаются.