– Знаете, что я вам скажу? Он был просто жлоб в том, что касалось машины. Они иногда его даже за это дразнили, там, на работе.

– Но тем не менее: не было ли случаев, когда он все‑таки – в виде исключения – одалживал кому‑то машину? Знаете ли вы про такие случаи? Даже если это было один‑единственный раз?

Было видно, что она колеблется.

– Ну, бывало, конечно. Но крайне редко. Одному из своих товарищей, с которым он иногда проводил время, тоже с пивоварни. У того машины не было.

– Вы можете назвать имя?

– Ой, мне даже страшно его вам называть, – она говорила медленно, словно бы чувствуя еще не вполне ясную опасность. – Но он иногда одалживал машину Педро. Петеру Фредрику.

– Арону?

– Да.

Сейер медленно кивнул. Он вновь взглянул на свадебную фотографию Эйнарссона, заметил, что волосы у мужчины были светлые.

– Я еще вернусь, – сказал он. – Вы уж меня простите, но расследование таких дел требует много времени, мы еще кое‑что должны выяснить.

Фру Эйнарссон кивнула и проводила инспектора к выходу. Ян Хенри вскочил с качелей и побежал ему навстречу; было тепло, и мальчик был в одной майке.

– Быстро вы.

– Да, – задумчиво произнес Сейер. – А теперь мне надо очень быстро разыскать одного человека. Иди‑ка сюда, к машине.

Он открыл багажник и достал оттуда пакет с надписью «Fina».

– Это комбинезон. Для тебя. Я знаю, что он пока великоват, но ты ведь растешь.

– О‑о‑о! – Глаза мальчика увлажнились. – Куча карманов! Он скоро будет совсем впору, а пока я могу закатать штанины и рукава.

– Конечно.

– А когда вы опять приедете?

– Скоро.

– Вряд ли. У вас ведь много дел, наверное.

– Это правда. Но свободное время у меня тоже есть. Можем еще разок прокатиться, если захочешь.

Ян Хенри не ответил. Он смотрел на дорогу – оттуда слышался рев мотоцикла, он буквально разрывал тишину. «БМВ».

– Педро едет.

Ян Хенри помахал рукой. Сейер обернулся и посмотрел на мужчину в черном кожаном костюме, он направил мотоцикл к стойке для велосипедов, остановился и снял шлем. Светлые, довольно длинные волосы, маленький «хвостик» на затылке. Потом мужчина расстегнул молнию своего кожаного костюма – так, что стал виден небольшой пивной животик. На самом деле он был чем‑то похож на Эйнарссона. А при плохом свете их, возможно, вообще трудно было бы различить.

Сейер так пристально смотрел на Арона, что тот нервно заерзал на своем сиденье. Потом инспектор улыбнулся, коротко кивнул и поехал своей дорогой.

– Где ты был?

Карлсен ждал Сейера в приемной для посетителей, он уже давно высматривал его машину. Время шло, никто не звонил, чтобы сообщить радостную весть, что маленькая Рагнхильд уже давно дома в целости и сохранности. Ее все еще не нашли. У Карлсена был настоящий стресс.

– У Юрунн Эйнарссон. – Было видно, что Сейер очень торопится, что было ему не свойственно. – Пошли, мне надо с тобой поговорить.

Они кивнули фру Бреннинген и пошли по коридору.

– Надо вызвать на допрос одного парня, – сказал Сейер. – Немедленно. Петер Фредрик Арон. Единственный в окружении Эйнарссона, кому он изредка доверял свою «Манту». Изредка. Работает на пивоварне, а сейчас обивает порог Юрунн. Его уже допрашивали раньше, когда Эйнарссон пропал. Я его только что видел, у дома на Розенкранцгате, и знаешь что? Они довольно похожи. При плохом свете разницы между ними можно не заметить. Понимаешь меня?

– Где он сейчас?

– Надеюсь, что в доме. Албум подождет, там же все равно наши люди. Бери с собой Скарре и привози его немедленно, я буду ждать здесь.

Карлсен кивнул и повернулся, чтобы идти. Но тут же остановился.

– Да, у меня тут для тебя сообщение от адвоката Эвы.

– Что такое?

– Ларсгорд умер.

– Что ты сказал?

– Его нашел таксист.

– Она знает?

– Я послал к ней одну из наших девушек.

Сейер закрыл глаза и покачал головой. Он шел по коридору, пытаясь переварить эту новость, но как раз сейчас у него не было времени, чтобы как следует подумать о том, что это известие будет означать для задержанной на шестом этаже. Он вошел в комнату для допросов, закрыл за собой дверь, открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Кое‑как разгреб завалы на письменном столе. Быстро подошел к раковине и вымыл руки, выпил стаканчик воды. Открыл ящик архивного шкафа, выудил кассету на триста шестьдесят минут – на ней было записано признание Эвы Магнус. Поставил ее в магнитофон на письменном столе и нажал кнопку перемотки. Временами он останавливал перемотку, слушал, потом опять перематывал и, в конце концов, нашел тот эпизод, который искал, выключил кассету и настроил магнитофон на запись. И стал ждать. Он сидел в удобном кресле от Киннарпс и думал. Возможно, Арон удрал, подумал он; он мог уехать уже далеко на своем быстром мотоцикле. Но он никуда не уехал. Он сидит на диване с газетой у Юрунн и пачкой «Epentyrblanding» под боком. А сама она стоит у гладильной доски посреди комнаты, и перед ней стопка свежевыстиранного белья. Она неуверенно смотрит на двух полицейских в форме, а потом на мужчину на диване, который приподнял бровь, как будто они потревожили его в крайне неподходящий момент. Наконец он поднимается с дивана и идет с ними на улицу. Ян Хенри молча смотрит им вслед. На самом деле ему все равно, что будет с Педро.

– Ваше имя Петер Фредрик Арон?

– Да.

Педро свернул самокрутку, не спрашивая разрешения.

– Родились седьмого марта тысяча девятьсот пятьдесят шестого года?

– Зачем спрашивать, если и так знаете?

Сейер поднял на него глаза.

– Я бы вам посоветовал вести себя поскромнее.

– Вы мне угрожаете?

Инспектор успокаивающе улыбнулся:

– Да нет, мы здесь никому не угрожаем. Мы только предупреждаем. Адрес?

– Толлбюгате, четыре. Родился и вырос в Тромсё, младший из четырех детей в семье, отслужил в армии. Да, кстати, ничего не имею против того, чтобы вам помочь, но я ведь вроде уже все сказал.