— Здорово, — просияла Галли. — Тогда, для начала, присоединяйся к девичнику, который мы задумали на Хэллоуин.

— Конечно. — Я рада была загладить обиду. — С удовольствием. А что вы затеяли?

Еще не договорив, я почувствовала, что сую ногу в капкан.

— Хотим вызывать покойников, помнишь? Мальчиков не берем, — ответила Саванна.

— Сеанс! — радостно подхватила Галли. — Потрясно, да?

— Потрясно, — понуро повторила я. У меня на уме было много разных слов по поводу их затеи, однако «потрясно» среди них не числилось.

Пятница наступила слишком скоро. Я не особенно радовалась вечеринке в честь Хэллоуина. Предпочла бы провести вечер с Ксавье, но решила, что нехорошо навязывать ему мою страсть к уединению.

Габриель при виде моего костюма удивленно покачал головой. Я нарядилась в белую атласную тунику и гладиаторские сандалии, одолженные у Молли, а также прицепила пару коротких пушистых крылышек, взятых напрокат в местной костюмерной. Я была пародией на саму себя, и, по-моему, Габриелю это не понравилось. Должно быть, он увидел в моем костюме некоторое святотатство.

— Тебе не кажется, что это слишком откровенно? — сухо спросил он.

— Ничего подобного, — возразила я. — Если кто и подозревает в нас сверхчеловеческое, это собьет их со следа.

— Бетани, ты — посланница Господа, а не детектив из второсортного шпионского фильма, — заметил Габриель. — Постарайся об этом не забывать.

— Ну, хочешь, переоденусь? — вздохнула я.

— Нет, не стоит. — Айви потрепала меня по руке. — Красивый костюм. В конце концов, это просто вечеринка старшеклассников. — Она многозначительно покосилась на Габриеля, призывая закруглить дискуссию. Брат пожал плечами. Хоть он и притворялся дни напролет учителем музыки, наш подростковый мир, как видно, был ему недоступен.

Явился Ксавье, одетый ковбоем: в линялых джинсах, бурых сапогах и клетчатой рубахе. Даже шляпа была кожаная, ковбойская.

— Угадай кто? — ухмыльнулся он.

— Не обижайся, но ты совсем не похож на Бэтмена.

— А вы не вредничайте, мадам, — протянул Ксавье, обзаводясь техасским выговором. — Готовы к выходу? Экипаж подан.

Я рассмеялась.

— Ты так всю ночь продержишься?

— Может быть, — подмигнул Ксавье. — Ты от меня без ума, а?

Брат кашлянул, напоминая о своем присутствии. Ему всегда становилось неловко, если мы при нем открыто проявляли чувства.

— Не задерживайся допоздна, — напомнил он. — Завтра с утра выезжаем в Блэкридж.

— Не волнуйтесь, — сказал Ксавье. — Доставлю ее домой прежде, чем пробьет полночь.

Габриель покачал головой.

— Вы с ней ни одного книжного штампа не пропустите?

Мы с Ксавье переглянулись и с ухмылкой ответили хором:

— Ага!

До старого дома было полчаса езды. Вдоль темной ленты шоссе мигали фары других прибывающих, а вокруг были пустые поля. Нас в тот вечер охватило необычное воодушевление. Странное чувство, будто весь мир принадлежит ученикам школы «Брюс Гамильтон». Вечеринка отмечала для нас конец эпохи, и всех волновали смешанные чувства. Впереди маячили выпуск и судьбоносные решения. Начиналась новая жизнь, и, хотя она сулила много надежд, оставлять прошлое позади было немножко грустно. За поворотом ждал колледж, студенческая самостоятельность. Скоро нашей дружбе предстоит испытание расстоянием, и не всякая связь его выдержит.

Ночное небо выглядело огромнее, чем всегда. Среди клочьев облаков плыла подросшая луна. Краем глаза я косилась на сидевшего за рулем Ксавье. Он так уверенно держал баранку «шеви»! На лице — ни тени беспокойства. На прямом отрезке он придерживал руль одной рукой. Лунный свет озарил его черты. Ксавье обернулся ко мне, тени заплясали по лицу.

— О чем думаешь, малыш? — спросил он.

— О том, что мой наряд куда лучше твоего ковбойского, — подначила я.

— Ты сегодня прямо испытываешь судьбу, — с насмешливой серьезностью предупредил Ксавье. — Я — ковбой горячий!

Я рассмеялась, не совсем поняв намек. Можно было попросить объяснения, однако не стоило — главное, мы были вместе. Важно ли, если я не уловила соль мимолетной шутки? Это лишь добавляло интриги происходящему.

Мы свернули на извилистую заросшую дорожку вслед за грузовичком старшеклассников, называвших себя «волчьей стаей». Я не слишком понимала, что это значит, но все они сегодня нацепили банданы цвета хаки, а лица и тела разрисовали черным боевым узором.

— Им любой предлог хорош, лишь бы показаться без рубах, — усмехнулся Ксавье.