Мы ожидали сигнала к началу шествия. Хористы из младших классов под предводительством Габриеля распевались перед исполнением заключительного «Друзья навек» — обычного прощального гимна многих школ. Девушки поправляли шапочки и закалывали друг другу волосы, чтобы не выглядеть растрепами на фотографиях. Парни меньше занимались внешностью — они горячо жали друг другу руки и хлопали по спинам. У каждого на пальце было кольцо нашего класса, доставленное накануне. Простые серебряные ободки со школьным девизом: «живи, люби, учись». В «Брюс Гамильтон» обожали помпезные торжества.

В зале, обмахиваясь программками, рассаживались по местам гости и родители. Айви сидела рядом с нашей соседкой, Долли Гендерсон, и притворялась, будто с любопытством слушает сплетни. За кулисами ждал доктор Честер с преподавателями — при полных академических регалиях, в цветах, соответствующих области знаний каждого. Директору предстояло зачитывать адрес, а классному старосте — выступить с прощальной речью. Ему дали мало времени на подготовку, но Ксавье был прирожденным оратором, и я не сомневалась, что он произнесет воодушевляющий спич. С моего места была видна Берни, которая удерживала своих младшеньких, не давая им влезть друг другу на головы, и отчитывала играющего на айфоне Пеггла. После церемонии в кафетерии, преображенном белыми скатертями и букетами, состоится торжественное чаепитие. Профессиональный фотограф уже возился с камерой, Абби и другие девочки подкрашивали губы и прихорашивались. Я предвкушала момент, когда все подкинут шапочки в воздух, — эту сцену часто показывают в фильмах, но мне хотелось испытать ее в жизни. Айви мою шапочку изнутри подписала, так что я потом без труда ее найду.

Вся школа гудела как наэлектризованная, но под возбуждением скрывалась печаль. Молли с подружками уже не сидеть на школьном плацу: их место займут новые старшеклассницы, наверняка не такие. Прошли деньки прогулов, зубрежки перед экзаменами и флирта с мальчиками в раздевалках. Школа объединяла нас, а теперь каждому предстоит идти своим путем.

Мне хотелось, чтобы церемония началась поскорее. Увлекшись, я почти забыла, что я, в сущности, лишь сторонний наблюдатель. Я чувствовала себя совсем человеком, словно и мне следовало заботиться о поступлении в колледж и будущей карьере. Пришлось напомнить себе, что все это не для меня. В лучшем случае я могла разделять жизнь Ксавье и подруг.

Рядом появилась Молли, обняла меня.

— Господи, как грустно! — воскликнула она. — Я четыре года бранила эту школу, а теперь вот не хочу уходить.

— О, Молли, все будет нормально, — утешила я, заправляя ей за ухо непокорную кудряшку. — До колледжа еще целая вечность.

— Я провела здесь тринадцать лет, — вздохнула Молли. — Жутко подумать, вдруг уезжаю навсегда! Мне весь город знаком, этот городок — мой дом.

— И всегда им останется, — сказала я. — Колледж — потрясающее приключение, однако Венус-Коув будет ждать тебя всегда.

— Но как далеко! — всхлипнула она.

— Молли, — рассмеялась я, обнимая ее, — ты же в Алабаму едешь — в соседний штат!

Молли хихикнула и шмыгнула носом.

— Пожалуй, что так. Спасибо, Бетти.

Чья-то рука обхватила меня за талию, и губы Ксавье шепнули в ухо:

— Можно с тобой поговорить?

Я обернулась к нему. Синева мантии подчеркивала синеву его глаз, а шелковистые каштановые волосы не примялись даже под шапкой.

— Конечно, а что такое? — спросила я. — Нервничаешь?

— Нет, — ответил Ксавье.

— Речь готова? Ты мне не дал послушать.

— Мы уходим, — с удивительным хладнокровием сообщил мне Ксавье.

— Почему? — поразилась я.

— Потому что все это для меня уже не важно.

— Шутишь?

— Серьезен как никогда.

Я все не верила.

— Кажется, все сегодня чудят… Ты не хочешь заканчивать школу?

— Я ее закончил и без церемонии.

Я заметила, что глаза у него блестят и лицо сияет. Он всерьез собрался уходить.

— А как же твоя прощальная речь?

— Все устроено. За меня выступит Весли. Правда, недешево обошлось.

Я выпучила глаза. Он еще умудряется шутить, говоря о самом значительном событии своей жизни!

— Родители тебе этого не простят. Почему ты хочешь уйти? Нездоров?

— Я отлично себя чувствую, Бет.

— Тогда почему?

— Потому что у меня есть более важное дело.

— Что может быть важнее выпуска?

— Пойдем со мной — узнаешь.

— Не пойду, пока не скажешь, куда.

— Ты мне не доверяешь?

— Конечно, доверяю, — горячо сказала я, — но ты еще никогда не вел себя так… безрассудно.

— Забавно, а я не чувствую себя безрассудным, — произнес Ксавье.

Оркестр заиграл марш, и выпускники потекли в аудиторию, чтобы занять места на сцене. Дежурный преподаватель отсчитывал их десятками. Я видела, как Молли ищет меня в толпе: мы собирались сесть рядом. Капитаны команд входили последними — их места были в первом ряду. Я обернулась к Габриелю. Брат уводил свой хор за сцену, но, должно быть, что-то почувствовал и послал мне через плечо вопросительный взгляд. Я улыбнулась и махнула ему, успокаивая.