В аэропорту нас ждал частный самолет. Так быстрее и надежней. Мы поднялись на борт и пристегнулись. Все так же молча. Лисичка на этот раз спокойней отреагировала на железную "птичку". Может привыкла, а может просто задумалась и не замечала ничего вокруг. Она сидела напротив и смотрела на меня своими огромными глазами, которые опять стали насыщено-зеленого цвета. Дождавшись, когда самолет наберет высоту, я отстегнул ремень безопасности, наклонился вперед и поцеловал малышку. Она вздрогнула и будто очнулась, а потом будто нехотя ответила на поцелуй. Я оторвался от ее губ и пересадил к себе на колени. Подумал пару секунд и стал целовать нежную шейку, позволив рукам пробраться под ее кофту. Она отстранилась и засмеялась:

– И кто из нас ненасытный? Или это сорок лет воздержания так пагубно на тебе сказались?

– Почему сорок?
– изумился я.

– Ну, тридцать семь, - отмахнулась она.
– не суть важно.

– Милая, а откуда такие цифры взялись?
– все еще не понимал я.

– А когда у тебя последний раз был секс?
– уточнила она.

Я взглянул на часы и ответил:

– Вчера.

– До меня.

– Последний раз я просыпался в обществе особи женского пола около года назад, - честно ответил я.
– Но не могу с уверенностью сказать, что у нас был секс. А что?

– А до этого?
– продолжила она допрос.

– Может сразу перечислить тебе все случаи, когда я просыпался не один?
– буркнул я.

– А их было много?
– хихикнула она.

– Не очень, - сник я, а потом слегка разозлился.
– Только я все равно не понимаю, зачем тебе это нужно и какое отношение имеет к названной цифре.

– Ну...
– она сделала вид, что задумалась.
– я случайно подслушала тот разговор после неудавшегося ужина...
– я скрипнул зубами.
– и решила, что раз ты не помнишь ни единой своей женщины, то всю свою страсть решил излить на меня.

– И все равно не понимаю, откуда взялась цифра, - не унимался я.

– Ладно, - пожала она плечиками.
– давай тогда посчитаем иначе. Если половое созревание у мальчиков начинается лет в четырнадцать...
– она опять задумалась и выдала: - то получится страсть в тебе копилась двадцать три года.

Я понял, что ничего не понял и решил зайти с другой стороны:

– Алиса...
– девушка повернула голову и посмотрела мне в глаза.
– а от какой даты ты ведешь счет?
– вкрадчиво спросил я.

– От твоего рождения, конечно.

– Тогда у тебя явные проблемы с начальной арифметикой, - вздохнул я.

– Это почему?
– нахмурилась она.

– Ну...например, потому, что мне в данный момент тридцать три года. Если, как ты говоришь, мое половое созревание началось в четырнадцать, то страсть копилась во мне всего девятнадцать лет. Откуда еще четыре взялось?

– Что значит тридцать три?
– выпучила она глаза.

– То и значит. Я родился двадцать седьмого июня семьдесят девятого года. Считай.

– Бред, - пробормотала она.

– Это еще почему?
– опять не понял я.

– А потому!
– она взяла свой ноут, пощелкала клавишами и ткнула пальцем в нужное место: - Вот!

Я уставился на ровные строчки. Досье. Мое. Вот только кто-то основательно в нем поковырялся. Начиная с имени матери и заканчивая датой отъезда из России.

– Милая, - ласково шепнул я, крепче обнимая свою лисичку.
– здесь и половина инфы не является правдой. Даже предположить боюсь кто и зачем это сделал, но факт остается фактом - мне тридцать три года.

Элис уставилась на меня с подозрением и попросила:

– Тогда рассказывай, что там должно быть написано.

– Ну...
– я еще раз пробежался по строчкам.
– мою мать звали не Таней, а Светой, хотя отчество верное - Вадимовна. Она вышла замуж за отца, но фамилию оставила свою, так что не Беседина, а Кутикова. Умерла она при родах в возрасте девятнадцати лет. Что там еще? Папа умер на три месяца раньше и не повесился, а утонул, причем случайно. Жил я не рядом с Егором, а через два дома и на дрогой стороне улицы. После школы я все же побывал в армии, а потом еще пол года прожил по месту прописки и только после этого рванул во Францию. В Россию вернулся два с половиной года назад.

– Про то, что было с тобой не в России ты рассказывать, конечно, не будешь?
– тихо спросила она и в голосе послышалась горечь.

Я покачал головой, отставил ноутбук и снова поцеловал свою малышку. Она поспешно отстранилась. Я разочарованно вздохнул:

– Что-то еще?

– Кто тебе звонил?
– задала она вопрос, который я ожидал услышать гораздо раньше.

– Стэн, - коротко ответил я, дав понять, что эту тему развивать не намерен.