– Ох, нихера себе, - тянет Славик.

– Ох, блин, - я стягиваю с крючка кобуру, уношу, оставляя парня умываться.

– Сок пойдет?

– Да, спасибо, - посвежевший Славик жадно пьет. Я его рассматриваю, привалившись спиной к стенке. Симпатичный. Высокий - выше меня, плечи широкие. Волосы почти белые, глазки серые. Симпатяшка. Вспоминаю про Макса. Набираю номер, слушаю гудки, провожая Славу на выход. Сонный голос:

– Привет, милая.

– Привет. Спишь?

– Задремал. Придешь сегодня?

– Я не спала двое суток с лишним.

– Ты загонишь себя в гроб.

– Вряд ли, - хмыкаю, раздеваясь.
– Я в душ, потом в магазин, потом спать. Проснусь вечером, позвоню, ладно?

– Не забудешь?

– Постараюсь, - смотрю на себя в зеркало и отключаюсь. Макс - чудесный парень, но, по-моему, начал ко мне привязываться. Значит, сегодняшняя наша встреча будет последней. Нафиг мне отношения, нафиг-нафиг.

После контрастного душа прихожу в себя, и провожу ревизию на кухне. Мясо, картошка, масло, консервы. Компания на подъезде рассосалась, слава Богу. Видеть ухмыляющиеся прыщавые мордочки никакого желания. В супермаркете почти пусто - будний день, середина месяца. Все покупки влезли в багажник, и я, поставив музыку погромче, бодро зарулила во двор. Компания снова трется рядом - но на лавочке. Быстро ныряю в подъезд, добираюсь до своего этажа, и пока ковыряюсь в кармане, выуживая ключ, принюхиваюсь.

– Черт, - ругнулась я. К привычной вони бомжатника примешивался сладковатый запах.
– Твою ж мать.

Сосед по лестничной клетке - алкоголик полубомж. И этим все сказано. Сомнительного вида мусор по площадке, бомжи-дружки, и вонь, вонь, вонь. За годы непрерывной борьбы соседей с асоциальным элементом результатов - положительных, я имею в виду, не было достигнуто никаких. И теперь по площадке ползет отчетливый трупный запах. Впору радоваться. Мда. Я бы порадовалась, но как представлю себе разборки с родной милицией... дурно становится. А куда деваться?

Звоню участковому. Нет в кабинете. Звоню на сотку. С третьей попытки берет. Объясняю ситуацию, переодеваюсь, достаю респираторы - штук шесть, для начала. Сначала пришел участковый. Увлеченно принюхавшись, мужик скис - запах ему тоже не нравился. Приехала еще бригада. Я утащила участкового в сторону и принялась договариваться:

– Командир, я двое суток не спала. Давай, ты меня понятой не поведешь, а бумажку я тебе прям сейчас подпишу, а?

– Ломакина, а кому сейчас легко?
– участковому совсем не хочется отпускать меня. Я извлекаю "взятку". Респираторы ментов воодушевили, и меня отпустили с миром. Я честно предупредила:

– Ребята, меня будить бесполезно, я щас звонок отключу, а дверь бронированная. Так что, если чего-то надо, то все сейчас.

Через полчаса отпустили окончательно.

Конечно, вечером я не встала. Какое там.... Хорошо, что на работу не опоздала. Допивая кофе из термокружки, вышла из машины. Наша бригада была уже в сборе - ждали только меня. Кивками поздоровавшись со всеми, я приткнулась на ступеньках.

– Отоспалась, Лиса?
– дядя Вова, огромный рыжий мужик, присел рядом.

– Более-менее, - скривилась я.
– Вызовов нет?

– Пока тихо, - дядя Вова повел плечами.
– Лисонька, спину глянешь мою?

– Гляну. Вечером?

– Ага. Опять скрутило.

– В отпуск в Мойылды езжайте, - от души посоветовала я.
– Там профессионалы.

– Нееет, свою спину только тебе, Лиса.
– Дядя Вова покачал головой.
– Я этим профам не доверяю.

– По коням, - Милка, рыжая развеселая девица, выскочила из диспетчерской и прыгнула за руль внедорожника. Мы загрузились следом. И понеслось....

Я работаю в частной МЧС. Врачом. И форточником, по совместительству. Ну, и по страховке меня иногда опускают. Да много, чего я делаю. Милка у нас водитель. Она профи - и за рулем, и уболтать, какого угодно психа может. Город знает, как свои пять пальцев. Дядя Вова у нас - грубая физическая сила. Все горячие точки, какие только были, спец по оружию и вооружению, спецназ наш местный рядом не валялся. Лешка - мастер по замкам и механизмам, бывший пожарник. Серый - водолаз и альпинист. Город у нас небольшой, но муниципальное МЧС не справляется со всеми вызовами. И когда там отвечают, что бригад свободных нет, предлагают позвонить нам. И звонят люди. А мы едем. Контора существует, в основном, на спонсорскую помощь, как ни странно. Это после того, как мы вытащили из горящего особняка детишек одного из "отцов города". Ну, и по ходу пьесы каких-то отморозков утихомирили. У дяди Вовы на память остался рубец. Не на сердце, через всю спину. Милка лысая полгода ходила. У Сереги перелом. У всех, короче, память осталась. У меня вот, Макс остался. На память. Я его тогда на себе тащила почти двести метров. Потом еще месяц в больнице навещала.