— Все в порядке! — завопил он, затем перевел вперед ручку коробки скоростей и полностью включил газ.

Изящный нос лодки поднялся над водой, и она понеслась, оставляя за собой пенистый след, сверкающий в лунном свете.

— Десять узлов... двенадцать... — считал Дрю, наблюдая за стрелкой спидометра, ползущей вверх. — Четырнадцать узлов! Почти тридцать миль в час!

Фрэнк Честер, пятидесятилетний совладелец одной из самых престижных юридических фирм на Манхэттене, обычно спал чутко и проснулся от шума мотора. Он вылез из постели, подбежал к окну и вовремя увидел, как его новая моторная лодка вылетает из бухты в пролив Лонг-айленд.

Фрэнк Честер отправился звонить в береговую охрану.

— Не могу поверить, что ты сделал это! — грохотал Виктор на следующее утро в комнате для завтраков, выходящей окнами на пролив. — Не могу поверить, что мой сын украл моторку...

— Мы не крали ее, — прервал его Дрю, выглядевший слегка побитым, после того как провел три часа в местной тюрьме. — Мы просто заняли ее! Мы собирались вернуть ее, но он вызвал береговую охрану...

— Расскажи это Фрэнку Честеру! Он угрожает подать в суд, а это, между прочим, уголовное преступление!

— Фрэнк Честер не сделает ничего подобного, — сказала Люсиль. — Его жена уже много лет мечтает попасть в мой список гостей...

— Заткнись, Люсиль! Дрю должен научиться уважать закон.

— Но ты обращаешься с ним так, будто он обычный преступник. Это была лишь мальчишеская выходка...

— Если бы сын Фрэнка Честера «занял» у тебя «роллс-ройс» на несколько часов, сомневаюсь, что ты назвала бы это простой выходкой!

— Сын Фрэнка Честера слишком толст и ленив, чтобы занять хотя бы чашку сахара, не говоря уж об автомобиле. Я не говорю, что ты должен наградить Дрю за его поступок, но ты не должен угрожать ему тюремным заключением.

— У меня в камере был таракан! — вдруг заявил Дрю. — Огромный такой! Ну, это был видок!

Люсиль поморщилась:

— Дрю, только не за столом. Хорошо, Виктор, что ты собираешься делать помимо того, что орешь на него? Отправить его в трюме корабля в Австралию? Заточить в замок Иф?

— Люсиль, я не могу поверить в то, что ты можешь быть такой легкомысленной, в то время как твой сын совершил преступление, которое будет ему стоить пяти лет исправительной колонии.

— Это не преступление! — закричала она, глаза ее гневно горели. — И прекрати употреблять это слово! Мой сын не может совершить никакого преступления!

— Ого! Понятно, потому что в его венах течет твоя голубая кровь; значит, уголовный кодекс к нему не может быть применен. Бог мой, зарони эту мысль в его голову, и он пойдет и ограбит банк. Дрю, ты отличный юноша, я горжусь твоими спортивными достижениями и отметками — ты очень хорошо учишься в Андовере. Но ты самоуверен. Поэтому летом, вместо того чтобы болтаться со своими приятелями, тебе придется найти себе работу.

— Брось, папа...

— И не просто какую-нибудь работу, а такую, которая собьет с тебя спесь.

— Но ведь только летом я могу немного развлечься.

— Вот это-то и плохо.

Виктор поднялся из-за стола и пошел через дом в свой офис. Когда он вышел из комнаты, Дрю кинулся к матери:

— Мама, не позволяй ему делать это! Это нечестно! Я не хочу никакой грязной работы...

Люсиль пила кофе маленькими глотками. Инстинктивное желание насолить Виктору и защитить любимого сына боролось в ней со здравым смыслом, который подсказывал ей, что в данном случае Виктор прав. На сей раз здравый смысл перевесил.

— Мне очень жаль, Дрю, но я должна считаться с твоим отцом.

— А, черт!

— Дрю!

— Извини, мама!

Когда Виктор вернулся, он обратился к Дрю:

— Завтра в семь утра ты начнешь работать.

Дрю вытаращил глаза:

— И что я буду делать?

— Будешь трудиться в дорожной бригаде в Сандс-пойнт за двадцать семь центов в час.

На лице у Дрю появилась гримаса отвращения.

Все дети Виктора и Люсиль, естественно, обладали привлекательной внешностью, так как у них были красивые родители, но средний ребенок — Барбара — была просто обворожительной. Она унаследовала от Виктора черные волосы, огромные карие глаза и продолговатое лицо; у нее была прекрасная кожа, высокая и, возможно, несколько худощавая фигура. Ее одноклассники в Вассаре признавали, что Барбара красавица, однако, когда заходил разговор о ее личности, оценки были различные. «Капризная», «застенчивая», «чувствительная» — такие определения употреблялись часто, но люди, настроенные менее дружественно, называли ее «отчужденной» и «надменной». Последнее было несправедливо, так как Барбара интересовалась социальным положением окружающих не более, чем ее одноклассники. Но она была погружена в себя, предавалась романтическим мечтаниям, и ее живое воображение иногда находило выход в виде коротких рассказов. Барбара обычно рвала свои литературные опусы, после того как прочитывала их, убежденная, что там нет ничего хорошего. Но она мечтала о том, что когда-нибудь напишет роман. Безусловно, мир книг был более реальным, нежели тот уютный мир, в котором она существовала. Девочка поглощала одну книгу за другой и пропадала в книжных магазинах.

На другой день после проделки брата с моторной лодкой Барбара зашла в книжную лавку мисс Симпсон, крошечное подобие знаменитого магазина Брентано. Она взяла с полки бестселлер нынешнего лета — «Шум» Бута Таркингтона — и стала перелистывать его.

— Мне нравится Бут Таркингтон, — обратилась она к владелице лавки. — Он и Джин Страттон Портер — мои любимые прозаики.

— Да, это очень хорошая книга, — согласилась мисс Симпсон, — я на прошлой неделе прочла ее. По-моему, у мистера Таркингтона есть великолепная мысль.