— Что-что? Что такое путц?

— Мужской орган.

— Ого!

— Одним словом, он обвиняет ее в том, что она обокрала компанию, что является гроссе лигент[53], и девица так боится попасть в тюрьму, что забирает все свои сбережения и покупает билет на поезд в Калифорнию. В поезде она встречает симпатичного парня, который говорит, что он боксер, но на самом деле он шмейклер...

— Переведите, пожалуйста.

— Это... — Моррис беспомощно замахал руками, — что-то вроде карточного шулера.

— Профессиональный жулик?

— Точно! Ну, как бы то ни было, он нравится Крошке Мэри, она доверяет ему, но он крадет у нее все оставшиеся деньги и слезает с поезда в Огайо. Ей тоже приходится сойти, потому что у нее ничего не осталось.

Он остановился, чтобы перевести дух, и снова принялся пересказывать сюжет, который был так напичкан недоразумениями, смешными падениями, жульническими трюками и вывертами, что Виктор оставил все попытки уловить хоть какой-нибудь смысл и просто слушал.

Наконец Моррис дошел до кульминационного пункта своего рассказа: Крошка Мэри вызывает этого жулика на поединок и делает тому нокаут!

— Вам не нравится? А потом оказывается, что они по-настоящему любят друг друга, и они женятся и живут долго и счастливо, экран гаснет, конец. Разве это не может принести деньги?

Виктор осторожно кашлянул:

— Что ж, в этом несомненно есть... размах...

— Вам не понравилось? Вы даже не смеялись.

— Мне трудно представить это на экране... Если я не ошибаюсь, вы — автор сценария?

— Я все — сценарист, режиссер, продюсер, торговец. Я никому не позволю испортить мою картину. Мои картины несут на себе отпечаток гения Морриса Дэвида!

— Гм-м-м.

— Если бы у меня была звезда на главную роль, я мог бы продать право на показ в одной только Новой Англии за двадцать тысяч долларов. А в Огайо, Пенсильвании, Индиане и Мичигане — за пять тысяч долларов в каждом из штатов. Я знаю тот район, я продавал там обувь.

— Фильмы — это не обувь.

— Это все одно и то же! Фильмы, обувь, корсеты... Нужно только знать, как продать, а я продавать умею. — Он помолчал. — Но вам я не смогу продать, так ведь?

— Мне бы хотелось иметь копию сметы, а также посмотреть один из ваших предыдущих фильмов...

— «Салат без приправы» идет сейчас в кинотеатре «Фэрфакс» на пересечении Пятой улицы и Третьей авеню.

Виктор сделал у себя пометку.

— Я бы хотел предложить изменить сюжет.

— Все всегда хотят изменить сюжет!

— Вместо того чтобы ссаживать Крошку Мэри и жулика с поезда в Огайо, отправьте их вместе в Калифорнию. Таким образом вы сможете снять свой фильм в Калифорнии. Я слышал, вся кинопромышленность переезжает туда, чтобы избежать фонда Эдисона.

Моррис застонал:

— Как будто я этого не хочу! Но для этого нужны большие деньги...

— Сколько?

— Не знаю, может, пять тысяч... Я хотел бы перевезти туда свою группу и все оборудование, там ведь все еще не налажено... Может быть, десять тысяч...

— Вы думаете, это стоит сделать?

— Конечно, если у меня будут деньги. К тому же климат там получше.

— Внесите эти расходы в смету и приходите ко мне завтра утром. А я пока посмотрю вашу картину.

— Она вам понравится! — воскликнул Моррис, вставая. — Вы будете так хохотать, что упадете со стула.

Во второй половине дня Виктор взял такси, чтобы поехать в «Фэрфакс», подозревая, что лимузин с шофером будет не самым разумным видом транспорта для поездки в Нижний Ист-энд.

Он надеялся, что фильм будет хорошим, потому что ему понравился Моррис Дэвид и заинтриговала идея приобщиться к киноиндустрии. Когда-то «Фэрфакс» был дешевым концертным залом, но в прошлом году владелец поднял его статус до кинотеатра, правда, цена билета оставалась прежней — пять центов.

«Салат без приправы» шел в паре с вестерном «Алая маска».

Трое ребят в грязных кепках разглядывали кадры из фильмов на афише, решая, стоит ли покупать билеты. Виктор подошел к ним.

— Хотите посмотреть фильм? — спросил он.

— Мы хотим пойти на вестерн, — ответил один из парней.

— Давайте договоримся. Я куплю для вас билеты, если вы посмотрите оба фильма, а потом скажете, что думаете о них.

Мальчишки просияли:

— Вот это да! Мы согласны!

Виктор купил им билеты, но он уже не нуждался в их мнении. Через десять минут после того как он начал смотреть «Салат без приправы», он уже хохотал.