Эфиоп, который остался на вершине холма и видел, как уменьшается в размерах удаляющийся самолет, казался озадаченным.

Недоумевал и лейтенант Эрколе Малли, который участвовал в патрулировании вместе с Фаусто. Подумав, что пулемет его старшего офицера заело, он подлетел и сразил эфиопа.

— Фаусто возвращается! — воскликнула Нанда Спада, крепко обнимая отца у входа на виллу. Паоло Монтекатини только что приехал пообедать с Нандой и ее сыном Энрико.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Час тому назад я получила телеграмму из Аддис-Абебы. Он отплывает на «Конте Бьянкамано» завтра, а через десять дней они прибудут в Неаполь. Разве это не потрясающие новости?

Ее отец передал свою шляпу-котелок дворецкому. Для человека, которому далеко за семьдесят, да теперь еще и вдовца, старый ювелир по-прежнему хорошо одевался.

— Он получил отпуск?

— Нет, он совсем возвращается.

— Его ранили?

— Нет, слава Богу.

— Тогда почему он возвращается?

Ликование Нанды приутихло:

— Ну, он мне этого не сообщил. Что-то не так, папа?

— Нет, ничего.

— Я вижу, ты не очень рад этой новости.

Паоло убедился, что дворецкий вернулся к себе в буфетную, и сказал:

— Что меня удивляет, так это то, что ты так взволнована. Когда Фаусто в прошлом году уехал, ты мне говорила, что была рада от него избавиться.

— А я и была рада. Но я скучала по нему. Я скучала даже по нашим ссорам. — Она взяла отца за руку и улыбнулась. — Поспеши, Энрико там хочет тебя видеть. Он сегодня получил очень хорошие отметки по английскому, так что поздравь его.

Она проводила отца в гостиную. Ее шестнадцатилетний сын встал им навстречу, чтобы обнять своего дедушку.

— Итак, твой отец возвращается домой, — улыбнулся старик, восхищаясь смуглой миловидностью Энрико, — ты получил хорошие отметки по английскому — и все это в один день! Ты, должно быть, очень рад.

— Очень, дедушка. Но больше всего из-за папы. Как ты думаешь, дуче даст ему медаль? В газетах его называют героем.

Паоло сел:

— Кто знает, что сделает дуче? Я думаю, что большую часть времени дуче вообще не знает, что он собирается делать.

Нанда села рядом с отцом. Вдруг ей стало не по себе.

— Ты думаешь, что с Фаусто что-то случилось? — спросила она.

— Почему с ним должно что-то случиться?

— Просто минуту назад ты удивился тому, что он возвращается домой...

Отец улыбнулся.

— Ты меня знаешь, — сказал он. — Когда слышу хорошие новости, я всегда становлюсь подозрительным. А когда я узнаю плохие, я чувствую что-то вроде облегчения. Я по натуре пессимист.

После обеда Энрико извинился и ушел к себе наверх готовить уроки. Оставшись наедине с дочерью, Паоло сказал:

— Мне не хотелось говорить при Энрико, но, я думаю, тебе надо знать о том, что я услышал сегодня утром.

— Что?

— Высокопоставленный член правительства покупал сегодня в магазине кое-какие украшения для любовницы — я продал ему изящную брошь, — и он спросил меня, есть ли новости от Фаусто. Я сказал, что ничего не было, и тогда он мне сообщил, что Фаусто вышел из фашистской партии.

Нанда была ошеломлена:

— Зачем он это сделал?

— Я не знаю, но до меня доходили слухи, что многие фашисты выходят из партии, так как не могут вынести того, что происходит в Эфиопии. Конечно, все, что мы слышим здесь, в Риме, это — пропаганда. Но люди говорят, что там просто кровавая бойня. В любом случае, если Фаусто действительно вышел из партии, это объясняет его возвращение домой. Они слишком хорошо его знают, а поэтому постараются расправиться с ним.

Нанда вспомнила рвение, с которым ее муж раньше относился к фашистским делам, и сказала:

— Не верю я, что он вышел из партии.

Отец пожал плечами:

— Мы не знаем того, что он видел. Во всяком случае, если он действительно вышел, нам всем может не поздоровиться.

Они переглянулись. Нанда знала, что именно он имел в виду.

Пять дней спустя Энрико вел футбольный мяч по полю и затем ударом ноги передал его игроку своей команды, Тино Торелли. Стоял ясный безоблачный день, и схватки вокруг мяча происходили на одном из трех футбольных полей школы, в пригороде Рима, где учился Энрико. Его команда «Синие» отставала в счете на два меча. Теперь Тино передал мяч обратно Энрико, и тот повел мяч к воротам. Он сильно ударил. Мяч полетел в ворота, но вратарь сумел поймать его и выбросил правому полузащитнику, который и повел его к воротам «Синих».

— Эй, жиденок, — крикнул расплывшийся в улыбке вратарь, — неплохой удар для кайка.

Энрико не поверил своим ушам.

* * *

Несколько дней спустя он вошел в спальню своей бабушки на втором этаже палаццо дель Аква. Энрико любил эту комнату. В ней царила неподвластная времени элегантность, которая создавала комфорт и ощущение прекрасного. Княгиня Сильвия улыбнулась своему внуку, когда он подошел к ее кровати в стиле барокко. Старой женщине, вынужденной большую часть времени проводить в постели, любое посещение доставляло удовольствие. Но приход ее обожаемого Энрико доставлял ей особенное удовольствие.