Шрифт:
Он подобрал руны и протянул их Ллиэн, которая, снова без всяких колебаний, разложила их на земле в одну линию. Слева – прошлое, в середине – настоящее, справа – будущее. Три руны выглядели так:
Гвидион коснулся посохом первой из них и начал читать отрывок из старого рунического песнопения, которое все они знали наизусть с самого детства (но нужно было произнести его слова вслух, чтобы в точности понять предсказание):
Бит такна сум хеалдес трива велВит аэтелингас, а бит он фаэрильд,Офер нитха генипу, наэфре свисетх.Тир – особый знак.Владыкам он сулит счастливую участь,Принося ее лишь в ночных сумерках,И никогда не нарушает обещанного.«Владыкам сулит счастливую участь…» Ллиэн улыбнулась, и сердце ее наполнилось надеждой. Но Гвидион покачал головой.
– Ты положила ее слева – это знак прошлого. А прошлое твоей дочери – оно же и твое. Это ты сама, твои испытания и твое путешествие. Тир – руна воли и победы. Ты отмечена знаком владык, и твоя участь – побеждать. Руны никогда не лгут.
Затем Гвидион указал своим ореховым посохом на среднюю руну – простую вертикальную черту, знак льда:
Бит оферсеальд, унгеметум слидор,Глиснатх глмаэслуттур, гиммум геликуст,Флор фросте геворухт, фаэгер ансине.Лед холоден и скользок,Он сверкает как стекло, почти как драгоценность,Земля, покрытая изморозью, радует взор.– Это – настоящее, – сказал Гвидион. – Лед… Многие видят его, когда он появляется, но далеко не все – как он образуется… Проснешься утром – а все обледенело… И тогда малейшее движение становится трудным и даже опасным… Это руна ожидания – ожидания лучших дней, когда лед растает, или же будущей суровой зимы…
Ллиэн молчала, а ее глаза уже были прикованы к третьей руне… Этель – «Дом»… Но руна была перевернута…
Бит оферлеоф аэгвилкумТиф хе мот таэр рихтес анд герисена онБрукан он болде блеадум офтатс.Дом дорог сердцу каждого,Он – обитель мира,Место сбора урожая.– Руна перевернута, – подтвердил Гвидион. – Это знак одиночества. Что бы ни случилось, ей придется в одиночку встретить свою судьбу.
Ллиэн протестующе вскрикнула, но старый друид остановил ее предостерегающим жестом.
– Эта руна символизирует дом, но не тот, в котором живут, а кровь и происхождение, – произнес он, не глядя на нее. – Это означает, что жизнь твоей дочери навсегда связана с ее происхождением. И тот урожай, который она соберет – каким бы он ни был, – посеян в ее семье.
Гвидион какое-то время молчал, обдумывая смысл пророчества. Затем серьезно и пристально посмотрел на Ллиэн.
– В жилах твоей дочери течет кровь эльфов, но не только… Этель была бы наилучшим предзнаменованием для дочери королевы, которой также было бы суждено в один прекрасный день стать королевой, но руна перевернута… Это значит, что ей суждена другая участь, связанная с другой кровью и другим домом…
– Но это не означает, что она сама ее выбрала! – воскликнула Ллиэн.
– Нет, конечно же, нет…
– Учитель…
Гвидион и Ллиэн одновременно обернулись, услышав голос Ллоу Ллью Гиффа. Он смущенно улыбнулся, потом снова указал им на руну Этель, лежавшую на земле.
– Простите меня, ваше величество, но происхождение вашей дочери не эльфийское, не человеческое, – быстро сказал он. – Оно смешанное и одновременно ни то ни другое… Как у Мирддина.
Это имя хлестнуло Ллиэн, словно кнут. Она снова увидела мужчину-ребенка, стоявшего на поляне рядом с нею и ее новорожденной дочерью, и вспомнила его непонятную радость при виде девочки… Королева невольно повернулась к Блодевез, с таким выражением ужаса, что улыбка на лице подруги сменилась вопросительно-тревожным недоумением. Ллиэн опомнилась: ведь она сама изгладила воспоминание о Мирддине из памяти целительницы. Она успокаивающим жестом подняла руку и в изнеможении закрыла глаза.
– Только Мирддин и моя дочь? Это ты называешь ее домом? – спросила она, и голос ее невольно задрожал.
Юный друид покачал головой и опустил глаза под взглядом королевы.
– Мирддин был моим учеником, – произнес Гвидион и, небрежно указав на воспитанника, продолжал: – Я учил их обоих, после того как закончил с твоим посвящением… Никто не знает Мирддина лучше, чем он.
Ллиэн более пристально взглянула на Ллоу Ллью Гиффа. Он был эльфом, вне всякого сомнения, но в то же время это был безымянный ребенок, найденный Гвидионом в лесу, вдали от всех – ребенок без семьи…
– Это верно, – произнес тот почта вызывающим тоном. – Мы были как братья, и в то же время у нас не было почти ничего общего. Он был всего лишь бастардом, как… как и я сам. Но в то же время он был особенный. Иногда он внушал мне страх, а иногда я был готов умереть за него – настолько я им восхищался. Он учился тем же вещам, что и я, но магия деревьев для него была иной… В нем было что-то, чего я до конца не понимал…
– Да, – сказал Гвидион. – Словно бы человеческая часть его природы извратила все, чему я его учил… Нет, не извратила – изменила…