– Скажи мне, что ты видел, – прошептал он Мерлину на ухо.

Мужчина-ребенок резко приподнялся, высвободившись из рук Утера, и вытер слезы тыльной стороной ладони. Он еще некоторое время сидел на траве, прикрыв глаза, словно хотел снова увидеть Ллиэн, потом глубоко вздохнул и встал. На его лице почти мгновенно появилось привычное невинно-насмешливое выражение, так раздражающее остальных.

Взгляд Утера посуровел, кулаки снова сжались, на лице не осталось ни малейшего следа сочувствия.

– Я задал тебе вопрос, – процедил он, недобро взглянув на Мерлина.

– Да, я ее видел, – сказал тот, оборачиваясь в сторону Броселианда. – Я видел там их обеих, Ллиэн и Моргану…

Он чуть заметно покосился на Утера и добавил:

– Я говорю о твоей дочери…

Рыцарь медленно поднялся, схватил мех с водой и не глядя швырнул его Брану.

– И ведь надо же, на какое-то время я поверил, что это я их вел, – пробормотал Мерлин, скорее для себя.

– Что произошло, Мерлин?

На мгновение лицо мужчины-ребенка утратило безразличное выражение.

– Они совсем одни, Утер. Кажется, они нуждаются в твоей помощи…

– Ну конечно, они в этом нуждаются! – воскликнул Утер. – Как же они смогут выжить в лесу?

– Не говори глупостей, это же эльфы! К тому же они уже больше не в лесу, – прошептал Мерлин. – Я даже не знаю, по-прежнему ли они остаются в нашем мире.

Утер смертельно побледнел.

– Ты хочешь сказать, что они умерли?

Мерлин чуть было не улыбнулся, но сдержал улыбку при виде отчаяния на лице рыцаря.

– Ты так многого не знаешь, Утер… По-твоему, нет ничего, кроме жизни и смерти… А сны ты когда-нибудь видишь?

– Конечно…

– Ну вот… Как по-твоему, из чего сотканы сны? Это не настоящая жизнь, но ведь это, разумеется, и не смерть?

Утер обернулся к спутникам, но Ульфин по-прежнему разглядывал свои сапоги, а Бран, ворча, приторачивал мех с водой к своему остальному снаряжению.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, Мерлин…

Мужчина-ребенок улыбнулся и сцепил пальцы рук, пытаясь подыскать какие-нибудь простые слова для объяснения.

– Сны, Утер, переносят нас в другой мир – мир богов. Это мир, сотканный из тумана, недоступный для живых, но в то же время настоящий, реально существующий.

– Так, значит, они все же умерли!

– Да нет, конечно же, нет!

Мерлин вздохнул и посмотрел в сторону леса, словно пытался найтитам поддержку.

– Они благословлены богами, если угодно…

– Я не понимаю! – повторил Утер, встряхнув головой.

– Да, я вижу.

Между ними воцарилось молчание. Мерлин смотрел на Элианд, последний великий лес эльфов, неподвластный времени и – пока ещё – людям. Но что может быть более хрупким, чем лес? Более хрупким, чем дерево? Многовековые дубы высотой в несколько туазов падали под ударами топоров, и ради чего? Чтобы из них построили дома или нарубили дров. Деревья вырубались, сжигались, умирали, не оставляя после себя ничего… И та же участь была суждена эльфам…

– Я думаю, – сказал он, – что это нам скоро понадобится их помощь.

Заснуть было почти невозможно – так громко храпел Бран. Но ночь была мягкой, ветерок лишь слегка шевелил кроны тополей, растущих у кромки леса, и Утер не чувствовал себя усталым Он бесшумно встал, поднял с земли перевязь с тяжелым мечом и перекинул ее через плечо, потом двинулся в сторону от их небольшого лагеря. Очень скоро он потерял из виду слабый огонек костра. Потом ему пришлось достать меч, чтобы прорубать себе дорогу в густых зарослях. За этими кустарниками и переплетениями корней, за высокими стеблями папоротника и крапивы начинался Элианд, загадочное лесное королевство эльфов, и где-то там ждала его Ллиэн.

Всю оставшуюся часть дневного пути, пройденную в угрюмом молчании, он не переставал думать о видении Мерлина и о его непонятных словах. Как могла Ллиэн находиться в каком-то мире, не принадлежащем ни живым, ни мертвым? Будь прокляты все эти друиды, монахи и прорицатели, с их всегдашней напыщенностью и тайнами! Он поворачивал каждую фразу Мерлина так и этак, но все напрасно – он по-прежнему не видел в его словах никакого смысла. Может быть, в конце концов, это всего лишь пустая болтовня ради того, чтобы придать себе важности?..

Утер невольно взмахнул мечом сильнее, чем нужно, и от резкого удара о серый ствол березы тот едва не выпал у него из руки, а сама рука онемела. Он прислонился спиной к дереву, потом соскользнул вниз и сел на корточки, прижимая ко лбу холодную стальную рукоять меча, круглую, как яблоко. Понемногу его начала одолевать дремота – эта небольшая прогулка по лесу словно оживила давящую усталость от всего сегодняшнего дня. Он закрыл глаза, думая о маленькой девочке, которую еще ни разу не видел. О Моргане…