Томми, это моя бабка.

Томми решил, что, судя по виду, женщина могла приходиться бабкой кому угодно

– даже Папаше Тони. Повинуясь жесту Джо, он принял хрупкую сухую руку.

– Рад знакомству, мэм.

Выцветшие глаза смотрели с тревогой.

– Мы давно тебя ждали, – раздраженно сказала она, моргая.

– Я не… – изумленно начал Томми.

– Не надо, – шепнула Барбара. – Не спорь. Она не знает…

– Я прекрасно понимаю, что происходит, Люсия, – на удивление резко перебила

старушка. – Думаешь, я не знаю, что сейчас Новый год? Вы, молодежь, все такие

же. Никакого уважения к порядку!

Она говорила по-английски очень хорошо и чисто, но что-то в ее интонации

выдавало: этот язык ей не родной. И акцент усилился, когда она продолжила:

– Рико, если бы ты послушал отца, не проводил все свое время с этими

недостойными людьми, с этими хулиганами... – она запнулась и пробормотала

тихим неуверенным голосом: – Люсия… кажется, Люсия тебя ищет…

В дверях появилась Люсия Гарднер, и Марио вдруг очнулся.

– Все, Джонни, позже поговорим, – бросил он, поднялся на ноги и в два шага

оказался рядом с Томми. – Пойдем выберем тебе комнату, пока кто-нибудь

другой ее не заграбастал.

Наклонившись к старушке, он коснулся губами увядшей щеки.

– Buon’ giono, Nonnina, come sta?

Она улыбнулась ему дрожащими губами, затем проговорила что-то по-

итальянски.

– В чем дело? – шепотом спросил Томми. – Я ее огорчил?

Марио прикусил губу.

– Нет. Но она спрашивает, почему Рико не подходит и не целует свою маму.

Старушка – вид ее стал жалкий и несчастный – в смущении смотрела то на Томми, то на Марио полными слез глазами.

Повинуясь порыву, Томми, как только что Марио, наклонился и поцеловал

морщинистую щеку. Улыбнувшись, женщина положила ладонь ему на лицо и

принялась что-то говорить – пока Марио не убедил ее его отпустить.

Люсия ждала в дверях.

– Ты для всех нашла место, Лу? – спросил Марио.

– Думаю, да. В комнате Барбары двуспальная кровать. Туда пойдет Стелла, а

Барбаре на эту зиму придется смириться с соседкой. Когда приедет Анжело, я

возьму Тессу к себе. А он устроится с Папашей. Лисс и Дэвид поселятся в

комнате Анжело, рядом с детской. Томми пойдет в твою комнату. Джонни может

спать с Клэем, или поставим кушетку в швейной мастерской. Пусть сам решает.

Вам помочь обустроиться?

– Нет, сами справимся. Тебе лучше поговорить с бабушкой. Она приняла Томми за

дядю Рико.

– Madre Santissima! Он…?

– Все нормально, Лулу. Он повел себя, как настоящий Сантелли. Но лучше бы тебе

ей объяснить…

– Знаю. Ладно, Мэтт, отведи его наверх.

И Люсия направилась к старушке.

Широкую извилистую лестницу укрывал потертый темный ковер, но пролеты были

просторные, с красивыми балюстрадами из вишни. Двери вдоль коридора

второго этажа были полуоткрыты, позволяя мельком увидеть комнаты. Комната с

желтыми обоями, детской кроваткой и кроликами на линолеуме; большая светлая

комната с розовыми занавесками; темная комнатушка с открытыми шкафами и

горой одежды на полу.

– Ты уже, наверное, понял, – сказал Марио, когда они завернули за угол, – что

моя прабабка немного не в своем уме. Она не всегда нас различает. Если будет

называть тебя каким-то другим именем, поступай так же, как сейчас, – просто

отвечай. Ей почти девяносто четыре. Папашу Тони она узнает почти всегда – тот

ее старший сын. И матери обычно удается до нее достучаться, хотя она через

раз зовет Люсию Кларой – это была жена Папаши Тони, моя бабушка. А вот

остальных… Ну, мы с Лисс с детства привыкли.

– Джо сказал, она его бабушка, – Томми все еще пытался разобраться в

родственных связях. – Джо – брат Папаши Тони?

Даже прозвучало нелогично.

– Что ты! С чего ты взял? Нет, он брат моей матери… А, ну да. Волосы. Они давно

уже седые… Он поседел лет в сорок. Джо старше Люсии, но ненамного. Его

жена, Стейси, умерла несколько лет назад. Она не была гимнастом.