– Типун тебе на язык!

– Правильно! Она будет, не приходя в сознание, кувыркаться в кровати с кавалером, а мне значит «типун на язык».

Подруги засмеялись.

– Том, а ведь я же серьёзно. Вон, наша Любаша, - она кивнула головой в сторону дома, что стоял через дорогу. – Ты знаешь о том, что она была с перетянутыми трубами, когда четвёртого родила! Как тебе это?

– Слушай, я сегодня утром с кровати встаю, а в глазах… темным темно, еле на ногах устояла.

– А..! Вот видишь, - изменилась в лице Верочка.
– Неужели рожать будешь?

– Вера, ну ты тоже, как скажешь! - замахала она на неё. Но потом, вдруг на мгновение замерла и с беспокойством в голосе продолжила: - А, между прочим, все эти симптомы подходят и к онкологическим тоже…

– Ой, Томка!

Лица у обеих на мгновение стали неприятно вытянутыми.

– Всё, хватит гадать – иди и сдай анализы! – дала ей чёткое руководство к действиям её практичная подруга.

Пару недель спустя результаты анализов были готовы. Они показывали, что ни беременности, ни рака, ни другого какого серьёзного заболевания у Томочки не наблюдалось. И, тем не менее, она всё слабела, бледнела и таяла на глазах.

– Мама, что с тобой! – первое, что воскликнул Олежка, заглянув к матери после двухнедельной командировки.

Он поприветствовал Аллу Леонтьевну, сидящую в кресле-качалке и, поцеловав мать, опустился на диван, разместившись у её ног.

– Хорошо, что ты пришёл, - вяло улыбнулась ему мать.
– Как-то я себя неважно чувствую.

– А ты в поликлинику ходила? – поинтересовался Олег, с беспокойством разглядывая её измождённое лицо.

– Была. Только они там все в один голос утверждают, что это у меня от переутомления.

Тут с озабоченным видом вышел из другой комнаты Александр и, поздоровавшись с Олегом, сразу перешёл к делу:

– Том, давай-ка собирайся. Я уже договорился, мы с тобой завтра в Москву поедем. Там на обследование ляжешь…

– Ей не к врачам нужно, а к бабке – порча на ней, - неожиданно для всех голос Аллы Леонтьевны прозвучал как приговор.

– Мама, ну что ты опять болтаешь! – возмутился Александр и тут же умолк, покосившись на Томочку.

Олег и Тома с любопытством смотрели на старушку, которая с непроницаемым лицом покачивалась в кресле-качалке.

– Послушайте, а ведь это похоже на правду, - оживилась Томочка. Она подложила ещё одну подушку себе под спину и приняла вертикальное положение, - когда я вчера выносила мусор, то встретила Любашу… ту, что живёт напротив нашего дома. Так вот, она мне сказала, что видела Полину у нашей калитки. И что интересно, у нас во дворе опять было рассыпано крашенное пшено. Я ещё, грешным делом, подумала на соседских детишек, что это они мне с улицы его набросали.

В комнате повисла тишина.

Неожиданно опять заговорила Алла Леонтьевна:

– Если Фрося ещё жива, то надо к ней идти – она поможет.

– Нет, это дурдом какой-то! – взревел Александр.
– Мама, что за средневековье ты нам здесь пропихиваешь?! Ты же в советской школе учительницей работала! И ещё в партии состояла!

– Саша, угомонись, - осадила его Томочка. – Я чувствую, что мама права.

Олег поднялся с места, прошёлся по комнате и бросил кепку на стол. Он покосился на Аллу Леонтьевну и опять присел в ногах матери.

– Мам, послушай, - склонившись к ней, он тихо заговорил.
– Может быть, действительно съездишь в Москву, а? Хочешь, я с тобой поеду?

– Хорошо, съездим, но сейчас пойди и найди бабу Фросю.

– Мам, ну какая, нафиг, баба Фрося! Она уже давно из ума выжила.

– Хочу её видеть, - твёрдо произнесла мать и отвернулась к стене.

– Томочка, - поспешил Александр на подмогу к её сыну, - я понимаю, что мама с возрастом начала чудить, но ты-то чего?

Тамара развернулась и, не проронив ни слова, посмотрела на него в упор. Её взгляд говорил о многом: и что она возмущена его неуважением к матери, и что у неё нет желания обсуждать эту тему, и вообще, что она от всего чертовски устала.

Через час баба Фрося уже сидела рядом с Томочкой и скрипучим голосом монотонно вещала. А та, уточняя для себя важные детали, спешно что-то записывала за старушкой.

Наконец, составив список всех необходимых вещей для исцеляющего церимонии, Томочка подозвала сына и отправила его в магазин за покупками. Олежка хмыкнул, но озвучивать своих мыслей не стал, наткнувшись на строгий взгляд матери.

Баба Фрося и Томочка ещё долго о чём-то шептались, склоняясь к самому уху друг друга. Но, наконец, пожилая женщина закончила все свои разъяснения и засобиралась домой. Хозяйка отблагодарила древнюю старушку и проводила её до калитки.