Вольдемар и Томочка за время совместной жизни успели пережить некоторые события, которые некоторым образом повлияли на их дальнейшие отношения.

А началось всё с того, что вскоре, после исчезновения Тамары, Олег нашёл свою мать в доме её нынешнего покровителя. Он познакомился с Вольдемаром и без особого энтузиазма попытался мать уговорить вернуться домой. Томочка, не задумываясь, отказалась от его предложения. Олег, ещё немного поговорив с ней о том, о сём, вскоре откланялся и, пожелав ей и Вольдемару всех благ, удалился.

По дороге домой, он ощущал дискомфорт от двойственности чувств: вины и облегчения. Олег успокаивал себя мыслью о том, что в данном случае – это идеальное решение всех их семейных проблем, но где-то в груди, что-то томилось и гложило его. Он отмахивался от этого ноющего ощущения и шёл дальше. А, оказавшись дома, его совесть притихла окончательно. Тёплые объятия жены и сытный ужин почти совсем заглушили его внутренний голос.

Тем вечером Галина с большим вниманием выслушала мужа, а уже на следующий день распустила среди соседей слухи, что «эта лживая и вечно умирающая старуха саму Смерть умолила, а потом ещё умудрилась заарканить себе видного мужика с хоромами!».

А Томочка, после встречи с сыном, сникла и ушла в себя. Она не осуждала его – нет, а только сочувствовала, понимая, как у него сейчас неуютно на душе от такого поворота событий. Именно это она прочитала в глазах своего сына.

«Да, детка… я понимаю, что ты сейчас чувствуешь: чужой дядя пригрел, а родной сын… - размышляла она, мысленно обращаясь к своему Олежику.
– Если бы только однажды ты решился сказать Галине о том, что каждый раз, когда она конфликтует с твоей матерью, то тем самым делает тебе больно. Просто, по-человечески сказал бы её об этом и всё. Тогда она, несомненно, была бы более сдержанной со мной. Эх… - вздохнула она, отгоняя тяжёлые мысли.
– Молодой ещё - не опытный, я понимаю, что у тебя была такая травма, а потом ты был так долго одинок… Конечно, ты сделал правильный выбор. Но это должно было произойти как-то не так… как-то по-другому».

Тома, прокручивала в голове всевозможные варианты беседы с сыном и чувствовала, что от этого её подавленное состояние только возрастает.

Потом она сильно заболела. Болезнь затянулась на недели, а потом ещё долгое время изнурительный кашель мучил её по ночам.

Вольдемар сочувствовал Томочке и, по возможности, старался быть ей полезным. Он не лез к Тамаре в душу, а только пытался растормошить её и изредка приглашал к ним в гости Николая с женой, или зазывал соседей, с которыми Вольдемар дружил уже много лет. Томочка любила эти визиты и к их приходу обычно пекла пироги.

С лёгкой руки Николая теперь Тому все звали Тамми. Имя «Тамар», как утверждал друг Вольдемара, хоть и означало сладкий фрукт, но как ему казалось, было для «мурлыкающей» Томочки немного грубоватым. И он изменил его на западный манер - так она неожиданно стала «Тамми».

Томочка не противилась этому, а только с удивлением наблюдала, как с появлением новых вибраций в её имени, что-то новое стало проскальзывать и в её характере. Почувствовав в себе перемены, она невольно вспомнила фразу, которую как-то обронил один из её коллег в институте. Он так и сказал: «зная истинное имя, обретёшь власть над носителем оного!» Власти ей ни над кем не хотелось, но то, что у неё появилось лёгкое безразличие по поводу её туманного будущего – это факт!

Тамми чувствовала себя хозяйкой в доме Вольдемара. Конечно, это был не её особняк с просторной верандой и коллекцией тюльпанов во дворе, но зато ей здесь было спокойно и уютно. И так продолжалось до тех пор, пока в один из осенних вечеров из-за границы не приехала к ним погостить дочь Вольдемара, Виктория.

Поначалу, Вика очень обрадовалась, когда познакомилась с сожительницей своего отца. И за ужином даже открыто заявила, что с появлением Тамми она теперь спокойна за папу. Но позже, уединившись с ним на кухне, Виктория потребовала от отца не прописывать к ним в дом его подругу, чтобы впоследствии у неё с ней не было никаких недоразумений.

Вольдемар весь побагровел от её слов и от его приветливого тона не осталось и следа.

– Вики, ты что сейчас сказала?

– Ой, папа, прости, - вдруг она поняла, что сморозила.

– Я только хочу понять, - Вольдемар тихо негодовал.
– Тебе что, своего дома в Германии не хватает? Или у тебя в перспективах переехать в эту «дыру», как ты называешь наш Балашов? Или, может быть, у твоего мужа возникли финансовые затруднения?

– Боже упаси!..

– Так позволь мне тогда своим имуществом распоряжаться так, как я сам посчитаю нужным, хорошо?

– Да нет, пап. Я просто подумала…

– Спасибо за заботу, дочка. Но я ещё не утратил способности соображать и самостоятельно принимать решения.

– Извини, но я не хотела тебя обидеть.

– Я вижу… И по этой причине я предлагаю тебе наслаждаться жизнью, а не заниматься… Тьфу, даже противно произнести! Я же после смерти матери выслал тебе все деньги за нашу московскую квартиру. Тебе что, этого недостаточно?

– Пап, ну что ты разошёлся, в самом-то деле?

– А я скажу тебе - почему. Ты лишаешь себя обычного женского счастья, пытаясь, как мужчина держать всё под своим контролем. Вместо бесконечных деловых встреч по бизнесу, не пора ли тебе задуматься о ребёнке? Если не получается завести своего, то, может, имеет смысл взять на воспитание из приюта? А там, глядишь, вам Бог и своё дитя пошлёт, так часто бывает.